Книга Избранная огнём, страница 31 – Ирина Манаева

— Оба вопроса очень глупые, — усмехнулась Юля. — Очевидно же зачем: потому что смогла, а как? Поведай нам лучше о природе светового шара, иначе бы все могло закончиться иначе.

— Извините, что влезаю, — подал голос Виталик, которого не переставало колотить от холода, — но какого черта вы там вытворяли? Я вообще перестал понимать ваши фокусы. Одна ходит по воде, другая ночь превращает в день. Взрыв мозга!

На наших лицах расползлись улыбки, перетекающие в заливистый смех.

— Ну да, давайте, делайте из Витали клоуна, — обиделся он, уходя вперед.

Я толкнула Тоннелю в бок.

— Ты даже не поблагодаришь его? Если не он, то неизвестно, чем все закончилось бы.

— Я почти перешла на другой берег.

— Юль, — я резко одернула ее за пустой рукав своей куртки, накинутой поверх мокрой одежды, и посмотрела прямо в глаза. — Умей быть благодарной, он рисковал собой, открой глаза и перестань быть такой.

Делая несколько шагов вперед, я дала ей возможность переварить мои слова. Оставалось надеяться, что она не настолько глуха и глупа, чтобы не последовать совету.

— Что случилось? — встретила нас испуганная Тами на веранде, держа наготове плед.

— Купались, — ответила за обеих Тоннеля, принимая помощь от Тамуны. Она обернулась теплым покрывалом, натянув его и не голову.

— Виталик переодевается, я потому вышла, — поделилась Тами информацией. — Только он ничего не сказал.

В моих глазах он был героем, и сейчас героизм увеличился в размерах многократно, когда он не стал бравировать этими данными перед публикой. Я так была благодарна, что единственный раз он увязался за мной, и просто обязана сказать ему об этом.

Парни появились на крыльце через пару минут, и Юля шагнула в дом, чтобы последовать примеру Виталика. Тамуна вошла следом.

— Как ты, Лия? — поинтересовался Валера, но для чего такие вопросы, когда он и сам видит. Для него теперь такое — устоявшийся этикет.

— Стресс был, — призналась я, выдавливая улыбку, — но ребятам досталось куда больше.

Он кивнул и ушел в темноту, направляясь в сторону уборной.

— Тебе сейчас надо в теплую постель, — сделала я Виталику замечание. — Переохлаждение и все такое.

— В доме курить нельзя, — затянулся он дымом, второй рукой обнимая себя за талию. — И надо дать возможность человеку переодеться.

— Ты же понимаешь, что спас ее?

Он пожал плечами.

— Каждый на моем месте сделал бы то же самое.

— Ты слишком хорошего мнения о других, — не согласилась с его словами. — Знаешь, мне было так страшно, — призналась я, чувствуя, что мы на одной волне. — Я не знаю, — слова закончились, и на глазах выступила влага. Плакать я не собиралась, но слезные железы дали сбой.

— Ну ты чего? — приобнял меня Виталик, передавая свое спокойствие. Будто и не было ничего каких-то пятнадцать минут назад.

В нос ударил сигаретный дым, но я даже не поморщилась как обычно, оставаясь неподвижной, чтобы не нарушить нить между нами, да и сил почти не осталось. Я намеревалась сделать несколько шагов до кровати и завалиться туда.

— Извини, что подкалывал, — он выпустил очередную порцию вверх, стараясь не попадать на меня, — но сама посуди, как в такое вообще можно верить? Покажешь, как ты это делаешь?

Я кивнула, и это было ответом на обе его фразы.

— Только не сегодня. Кажется, это слишком энергозатратно, — усмехнулась я.