Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 2 – Ирина Манаева

Ульяна — девица на выданье, Петька потом, ему семнадцать, помощник такой, что отец без него, как без рук. Дальше Лушка и самый младший Ванечка, шестилетка.

Скрипнула калитка, никак отец возвращается.

— Ой, мамочки, — взвизгнула Лушка, чуя, что сейчас ей достанется. Сверкнули пятки, унося девчонку за шторку, отделявшую горницу (1) от бабьего кута (2), притаилась там и не дышит, авось не заметит отец.

Стоит Ульяна, слушает, как медленно хозяин дома по ступеням поднимается, а в груди сердце тук-тук-тук, будто стучит кто в избу. Подскочила с места Фёкла.

— Уйди с порога, — зашептала средней дочке и рукой машет, показывает. Пироги на стол высыпала, раскладывать принялась.

Отступила Ульяна два шага, только чует сердце, правду Лушка сказала. «Не пойду», — взроптала про себя, противясь даже самой мысли быть Зосиму женой. — «Умру лучше»!

Позади послышались шаги ближе, и в избу, пригнувшись, вошёл Касьян. Сапоги на нём выходные, рубаха-косоворотка (3) да порты (4) гашниками (5) подвязанные, борода окладистая черная, а в ней серебряные нити вплетены. Вошёл, волосы пригладил, зыркнул в сторону Ульяны да ничего не сказал.

— На стол накрой, — приказал жене, усаживаясь на коник (6) и откидываясь на стену. — А ты сапоги снять помоги, чего застыла? — снова глянул на дочку, которая не знала, куда себя деть. — Учись быть хорошей женой.

Обожгли слова отца, побежали мурашки, хоть и улица жаром пышет. Боится дышать Ульяна, к отцу повернуться, чтоб не выдать, что знает уж всё. Только оставила ещё надежду за собой, вдруг не о том толковали они, вдруг Лушку засватать хотят. И как только подумала об этом, сразу повеселела. Не может отец так с ней поступить, зная, что Назара любит. Повернулась всё же, подошла и села пред ним. Обхватила старую кожу и тянет. Ещё от отца сапоги достались Касьяну, добротные. Смотри и старшему Петьке перейдут.

— Где Лушка? — оглядывает избу Касьян, показалось, будто видел её, когда с Зосимом разговор вели.

— Да кто её знает, — пожала Фёкла плечами, — носится туды-сюды, разве ж уследишь? Надобно полотенца вышивать, а она бегает где-то.

Затаилась младшая, дышать боится. Не хочет гнева батюшкиного на себе испытать, только слышит, будто шевелится кто на полатях (7). Глазища выпучила, никак Ванька опять уснул, а ежели слыхал? И как в такую жару лежит себе спокойно на печи? Пообещать бы брату петуха сладкого, не взаправду, нет у Лушки такого, а ежели б был, сама давно слизала б. Только не добраться до Ваньки, отец увидит, ежели к лесенке подойти, что к полатям ведёт.

Вошла мать в кут, наткнулась на Лушку, лицо сердитое сделала, кивнула, чтоб та вбок ушла. Взяла снеди и на стол несёт.

— Батюшка, свадьба скоро, — решила Ульяна лаской его взять. — Ежели б лент раздобыть, была б я красивой невестой.

Сняты сапоги, поставлены рядышком, а Ульяна уж онучи (8) расплетает.

— Будут тебе ленты! — кивает Касьян, а в бороде улыбка играет. Справят теперь хорошую свадьбу, лучшее платье Ульяне муж купит, осталось только обмолвиться об том, что Зосим теперь её мужем будет, а не Назар.

Касьян не был самодуром да и детей своих любил, только жизнь прожить — не поле перейти. Бывали у него дела с Зосимом, а теперь, когда урожай не удался и до нови (9) пришлось бы зерно покупать, задумался крепко, где деньги брать. А тут Зосим. Так и так, я твою семью хлебом до нови обеспечу, а ты мне за это Ульянку в жёны.