Книга Измена. Плата по счетам, страница 50 – Ирина Манаева

Тянусь за телефоном, оценивая время: половина восьмого.

— Лиза, — зову невестку, и она тут же заглядывает в комнату, испуганно тараща на меня глаза.

— Простите, Инга Андреевна, разбудила вас. На работу собираюсь.

Сперва хочу сказать что-то на этот счёт, а потом решаю промолчать. Я обещала, что не буду принимать за неё решения. Иначе станется, что оказываю давление.

— Ясно. Сейчас поднимусь и вызову себе такси.

Из-за её ног показывается Таечка, широко зевая. Она не выспалась, но уже с малых лет, как на работу, ходит в сад.

— Да вы тут оставайтесь сколько потребуется. Наш дом — ваш дом, — произносит, а потом задумывается. — Ну, вернее будет сказать, ваш дом — наш дом, — усмехается, напоминая, откуда у них вообще эта трёшка. Мой нерадивый сын неизвестно когда бы заработал для семьи восемьдесят квадратов. А я посчитала, что подарок на свадьбу должен всё же быть твёрдой почвой, от которой можно оттолкнуться. Жаль, что он никак не стремился приумножить, а лишь тратил и кутил.

— Иди одевайся, я сейчас, — просит Лиза ребёнка, и та нехотя уходит, невестка заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Стоит, держа руки за спиной и облокотившись на стену. — Презираете меня? — задаёт прямой вопрос.

— Не говори глупостей, — фыркаю, пытаясь сохранять спокойствие. Стараюсь не думать об этом.

— Я и сама себя презираю, — продолжает. — Наверное, потом буду локти кусать, реветь, как сумасшедшая, вспоминать мудрую свекровь.

— Нашла мудрую, — цокаю языком. — Была бы мудрой, не попала в то, что сейчас происходит.

— Это уже другое, — не соглашается, — невозможно жить, не доверяя никому. Вы же знаете.

— А что ты знаешь о себе? — задаю вопрос, и она уводит взгляд в пол, задумчиво моргая.

— Что я всю жизнь боялась, — внезапно признаётся. — Боялась ходить в школу, потому что меня дразнили. Родители пили, а доставалось мне. Боялась, что отец начнёт драться с собутыльниками, потому что такое бывало не раз, и я отлично помню забрызганную кровью кухню, — жуёт губы, а я молчу, не перебивая. — Боялась, что окажусь в детском доме. Потом первой близости. А ещё ухаживаний вашего сына. Потому что каждый раз казалось, что вот-вот он засмеётся и скажет, что поспорил на меня. Что нельзя полюбить такую. И теперь боюсь, Инга Андреевна. Остаться с ребёнком одной. Лишить её отца. И безумно боюсь потерять вашего сына.

Мы молчим, потому что она закончила, а мне просто нечего сказать. Вот так она уложила свою жизнь и страхи в пару предложений.

В дверь скребутся маленькие детские пальчики, и Лиза запускает внучку.

— Иди сюда, родная, — протягиваю к ней руки, а Таечка послушно лезет на кровать, усаживаясь рядом.

— Мама говорит, я раньше тоже ходить не умела, а теперь вот, — машет в воздухе ногами по очереди. — Ты тоже можешь научиться. Просто не бойся падать.

Она соскакивает маленьким волчком с кровати, тут же мне показывая, как надо падать. Хромает, будто у неё болит ножка, укладывается на пол, а потом поднимается, выпрыгивая.

— Вот так, попробуй.

До недавнего времени она не выговаривала букву «р». Поплобуй звучало бы. Сейчас логопед исправил проблему, и у ребёнка улучшилась дикция. А у меня от её спектакля на душе и горько, и сладко. Как всё просто и легко в её мире детских грёз.

И мне хотелось бы, чтобы она выросла доброй девочкой, такой, как её мама. И безумно хочется это увидеть.