Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 34 – Ирина Манаева

Селина трогает меня за плечо.

— Не отходите далеко. Много чужих. Если кто спросит, помните: вы моя помощница.

— Поняла, - отвечаю, уже скользя взглядом по рядам, где поблёскивает глина, глазурь и узоры. Зажимаю в руке выданные Хольдом монеты, и направляюсь в сторону горшечников.

Маер.

Имя стучит в висках, как зов.

Глава 26

Брожу вдоль прилавков, высматривая улитку, но, как назло, ничего похожего. Посуда искусная, очень красивая, только для меня ничто в сравнении с той, что нужна мне.

Пахнет глиной, свежими красками, дымом от жаровен. На одном из прилавков, ближе к краю площадки, замечаю аккуратно разложенные кувшины и миски точь-в-точь в том же стиле, что и «моя» тарелка. Тонкие линии, плавные узоры, мягкие цвета, в которых что-то по-детски искреннее.

Подхожу ближе. За прилавком стоит мужчина с широкими ладонями и морщинистым лицом, из тех, кто руками творит больше, чем словами.

— Из Вальтатры? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Так точно, лана, - отвечает он, чуть кланяясь. - Гончарное дело там старое, почтенное. У меня был отличный учитель.

— Маер? – уточняю, и лицо человека расплывается в улыбке.

— Воистину, слава о нём доходит до небес.

Мужчина прикладывает руку к груди, слегка кланяясь.

— Почту за честь продать вам что-то.

И он тут же выхватывает изумительную вазочку, принимаясь крутить её перед моим носом и тараторить.

— Обратите внимание на тонкое горлышко и изящные изгибы боков, будто глина вытянула губы, чтобы спеть вам свою песню. А вот здесь, - тычет толстым пальцем на донышко, и я ловлю себя на мысли, что не понимаю, как такие руки могут выполнить настолько тонкую работу.

— Очень красивая вещь, - соглашаюсь с ним, но по моему незаинтересованному лицу он понимает, что лучше предложить мне что-то другое, иначе уйду к следующему торговцу.

— Тогда тарелки. Как только гости увидят такие, забудут о том, зачем к вам пришли. Любое блюдо покажется невероятно вкусным, - он спохватывается. – Конечно, вы не держите плохих блюд, но только подумайте…

— Скажите, а нет ли среди вашей посуды той, где есть улитка?

— Улитка? – хмурит он брови. – Улитка, - тут же понимающе кивает. – Я дам вам лучше! Вот, - и перед мои лицом появляется широкое блюдо с райскими пёстрыми птицами. – К чему невзрачный слизняк, когда есть такая красота?

— Улитка, - настаиваю на своём, и мужчина понимает, что я – плохая клиентка. Та, что лишь смотрит, но не покупает.

— Ищите у других, - машет в сторону, высматривая новую жертву.

— Ваши работы чудесны, но я хотела бы увидеть самого Маера.

— Тогда вам придётся спуститься с небес на землю, - усмехается он. – Старик не перенесёт такой дороги. Он почти не выходит из дома.

— Наверное, у него есть помощник?

— Бездарный мальчишка, что попусту тратит своё время и чужую глину.

Сердце трепещет в груди, приближаясь к правде.

— Но мне некогда говорить с вами, я здесь для другого. Не загораживайте товар, - пытается он отогнать меня.

— Опишите его, пожалуйста, - хватаю гончара за рукав, когда он намерен уйти, и он смотрит непонимающе на этот жест.

— Учителя?

— Мальчика.

— Обычный голодранец, которого пригрел старик. Кажется, рыжий, несуразный и немой.

Конечно, описание не подходило на моего светловолосого красивого мальчика с голубыми глазами. Но если я заняла чужое тело, то и он мог это сделать. Кто знает, сколько в этом мире тех, кто получил второй шанс? Может все вокруг притворяются кем-то другим. А что касается немоты – Ваня был немногословен. Может и теперь его кроткий нрав принимают за увечье.