Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 29 – Ирина Манаева

— Мы знакомы слишком мало времени, - парирую, - но милосердия я в вас не наблюдала.

Он уводит взгляд вбок, повернув голову, и ничего не отвечает, а я, улучив момент, касаюсь гладкой фарфоровой поверхности, проводя по рисунку в том месте, где прячется улитка.

— Выходит, для тебя я – чудовище. Вражеский генерал, что ломает судьбы других, идёт по головам и не признаёт доброты? – поворачивается вновь в мою сторону, и мне приходится посмотреть в его глаза.

Отчего-то на мгновение кажется, что Ауримант снял броню, давая возможность заглянуть к нему в душу. Его глаза больше жаждущие понимания, тем жёсткие и холодные. И этим взглядом он просит меня о чём-то, но эта его эмоция слишком мимолётна.

— Я этого не говорила.

Кулак врезается в столешницу так, что посуда подпрыгивает на миллиметр, а потом снова опускается со звяканьем.

— Но ты это думала, - произносит он низко, так, что голос гудит в груди и отзывается эхом в камне стен. - Вижу по тебе. Ты слишком честная, чтобы утаить даже в мыслях.

— Вы слишком самоуверенны, - отвечаю, хотя сама слышу, как предательски дрожит мой голос.

— Нет, - Вальт откидывается на спинку кресла и сцепляет руки на груди, - я слишком опытен. Ты не первая, кто сидит за этим столом и думает, будто её судьба принадлежит ей. Но ты первая, кто осмеливается бросать мне вызов своими словами.

Слуги словно растворились в воздухе, но я ощущаю их присутствие: напряжённое, настороженное, будто они ждут, что ещё миг, и между нами вспыхнет буря.

Крепко зажимаю вилку в руке, словно ищу в этом хоть частицу опоры, и не выдерживаю.

— Если вы хотите казаться чудовищем, у вас хорошо выходит.

— А если я не хочу казаться? - он резко подаётся вперёд, и на мгновение лицо оказывается ближе, чем я готова выдержать. - Если я и есть чудовище, созданное войной?

Слова звучат без пафоса, почти устало. Но в них признание, которое пугает сильнее угроз. Маньяками не рождаются, ими делает зачастую само общество.

Не нахожу, что сказать. Горло сжимает, будто кто-то держит меня за шею невидимой рукой. Ауримант усмехается краешком губ, встаёт и берёт кубок.

— Закончи обед без меня. Мне пора. Император ждёт, а он не любит опозданий.

Он разворачивается, и шаги его отдаются в камне гулко и властно.

Я остаюсь одна за длинным столом с фарфоровой тарелкой и улиткой, что смотрит на меня из узора, как крошечный знак из другого мира.

Глава 23

Дожидаюсь, пока генерал покинет столовую и принимаюсь есть. Воровато оглядываюсь, определяя, кто из слуг самый словоохотливый, потому что я просто обязана знать, откуда прибыла эта тарелка и когда именно. Тяну время, размышляя, пока меня не прерывают.

— Может желаете перейти в комнату и там отдохнуть?

Тонкий намёк, и я киваю, соглашаясь. Тем более, что больше просто не могу есть. Решаю, что сейчас самый удобный момент, потому что со мной заговорил один из слуг.

— У генерала такая красивая посуда, можно поинтересоваться, кто же делает такие вещи?

— Я не в курсе, лана, - слегка кланяется распорядитель, кивая слугам на стол, с которого они быстро принимаются убирать посуду, но я вцепляюсь в тарелку, не желая её отдавать.

— В детстве у меня была подобная, - нагло вру. Ну а что я должна им сказать? Что рисунок принадлежит моему сыну из другого мира? Если генерал узнает, что у меня есть слабости, он обязательно сыграет на этом. Потому следует быть предельно осторожной. – Она досталась мне от умершей рано матери, и я берегла её, как самое дорогое сокровище, - пытаюсь разжалобить «публику». Но нам пришлось бежать, потому что в город ворвались мятежники, - боже, что я несу? – Тарелка разбилась, когда в нас выпустили стрелу.