Книга По ту сторону мира, страница 97 – Екатерина Мордвинцева

А потом произошло то, чего я не ожидала.

Секретарь совета, тот самый пожилой маг, который принял мою жалобу, поднялся и сказал:

— Позвольте мне зачитать то, что поступило в совет сегодня утром.

Он взял кристалл — магический накопитель, который светился голубоватым светом.

— Моя речь, — поняла я. — Её записали.

— Не только ваша речь, — он покачал головой. — Всё, что здесь было сказано. Кристалл транслировал заседание в город. С момента, как вы начали говорить.

Я обернулась. В окнах зала я увидела людей. Много людей. Они стояли на площади перед зданием, и их лица были обращены к нам.

— Город слышал, — сказал секретарь. — И город требует справедливости.

Председатель совета поднялся. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Совет удаляется для принятия решения, — сказал он.

--

Мы ждали час. Я сидела на скамье рядом с Гретой, сжимая в руках документы, которые уже не нужны были. Линвэль стоял у стены, закрыв глаза, и казалось, что он спит. Но я знала — он молится. Своим, эльфийским богам.

— Ты была великолепна, — сказала Грета. — Я таких речей не слышала. Даже на гномьих советах.

— Я просто сказала правду, — ответила я.

— Правда — это самое опасное оружие, — сказал Линвэль, не открывая глаз. — Ты использовала его умело.

Я посмотрела на Фредрика. Он сидел на скамье для обвиняемых, и наши взгляды встретились. Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я видела на старой фотографии. Настоящей, открытой, без тени горечи.

— Спасибо, — прошептал он. Я не услышала, но поняла по губам.

— Не за что, — ответила я.

Двери открылись. Члены совета вернулись. Председатель поднялся, и в зале стало тихо.

— Высший совет рассмотрел дело начальника отдела межмировых аномалий Фредрика Хальдена, — сказал он. — Учитывая обстоятельства, показания свидетелей и... общественное мнение, совет постановляет:

Он помолчал. Я затаила дыхание.

— Фредрик Хальден признаётся виновным в нарушении устава, — моё сердце упало. — Но наказание смягчается ввиду исключительных обстоятельств. Вместо отстранения и трибунала — выговор и усиление контроля над отделом. Вы сохраняете свою должность, Хальден.

Я выдохнула. Грета обняла меня так, что затрещали рёбра. Линвэль открыл глаза и улыбнулся.

Фредрик сидел на скамье, и я видела, как он пытается сохранить спокойствие. Но его руки дрожали.

— Заседание закрыто, — сказал председатель.

Я бросилась к Фредрику. Он встал, и я оказалась в его объятиях раньше, чем успела подумать.

— Ты сделала это, — сказал он в мои волосы.

— Мы сделали, — ответила я.

Он обнял меня крепче, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Кэт, — сказал он. — Я люблю тебя.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я.

Он поцеловал меня. Прямо в зале заседаний Высшего совета, перед членами совета, перед Гретой, перед Линвэлем, перед всеми, кто смотрел. И мир вокруг нас перестал существовать.

--

— Ты что, с ума сошёл? — спросила я, когда мы вышли из здания.

— Возможно, — он взял меня за руку. — Но мне было всё равно.

— Тебя только что оправдали, а ты целуешься в зале суда!

— Я ждал три дня, — он остановился и посмотрел на меня. — Три дня, Кэт. Я думал, что потеряю всё. Карьеру, свободу, тебя. А потом ты пришла и сказала такие слова, что даже камни заплакали. И я понял: мне всё равно, что будет. Пока ты рядом.