Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 18 – ЮЭл

Так вот что так меня раздражало. Подобное бывает в тавернах: когда ты слушаешь беспрерывное песнопение барда, то перестаешь ощущать звук его лютни или арфы ровно до тех пор, пока он не перестает играть. Так и со всем остальным. Я не замечала, что половина академии слышала разглагольствование студентов во время завтрака, обеда и ужина. Но стоило наступить тишине, как все тело обратилось в слух в попытке услышать хоть что-нибудь.

— Прекратите это, — почти завизжала я. На этот раз крик был не попыткой привлечь всеобщее внимание. Кто бы мог подумать, что обычное заклинание тишины способно свести с ума. В памяти всплыл тот вечер, когда мы узнали о смерти матери. Тишина, повисшая в воздухе, убивала. Отец молчал около двух часов. Первое, что я услышала в тот вечер, — звук закрывающейся двери. Именно тогда все изменилось.

— Прекратите, пожалуйста. — что-то наподобие животного страха подступило к горлу.

Я чувствовала, как в уголках глаз застыли слезы, готовые сорваться в любую секунду. Никто не видел моих слез (настоящих, фальшивые я раздаю с особой щедростью) и он не должен был быть тем, кто их увидит.

— Refugium**, — услышала я за секунду до того, как звук вернулся.

Взгляд переместился на камин, в котором приятным треском разорвалось оранжевое пламя. Затем я посмотрела на некроманта. Привычно безжизненный взгляд заинтересованно следил за мной. Неожиданно для себя поняла, что ненавижу этого человека. Ненавижу то, что не могу подобрать способ его уничтожения. Ненавижу то, что ему, кажется, безразличны мои потуги. Ненавижу то, что он всегда, совершенно неосознанно, находит способ помешать мне осуществить задуманное. Но больше всего ненавижу то, что по его выражению лица невозможно определить хоть какую-нибудь эмоцию. Кивнув своим мыслям, решила, что нельзя позволить ему заподозрить мои слабости. Попытаю удачи, используя его приемы.

— Это так скучно, когда вокруг тишина.

— Хм… — протянул он и добавил после того, как отвел глаза в сторону. — Можете объяснить мне, почему среди всех студентов академии, только вы не подали прошение на отъезд в период зимних каникул?

Он притащил меня не для того, чтобы устроить нагоняй по поводу сплетен, что я распускаю вот уже три месяца, а чтобы узнать, почему я единственная торчу в Новый год в стенах учебного заведения?! Мне не понять этого мужчину.

— Простите что?

Некромант развернул кресло в сторону камина и уставился на языки пламени.

— Сходите к моему секретарю и подпишите все документы не позднее сегодняшнего вечера.

— Вы меня за этим привели?

— А зачем вы думали?

— Я просто думала… — не говорить же о том, что я наградила его всем: начиная со вшей в волосах, заканчивая преступными связями. — Я…

Мужик, я из тебя сделала сущего монстра, а ты беспокоишься о моих зимних каникулах? Как жаль, что приходится держать язык за зубами.

— Я не езжу домой на каникулах, мой отец…

— Будет рад своей дочери. — перебил меня ректор. — Это не обсуждается.

Я уже готова была начать спор, но передумала. Подумаешь, документы подписать. Подпишу, а потом решу, как с эти разобраться. До зимних каникул еще есть время.

— Ну и ладно.

Развернувшись, я зашагала в сторону двери, когда услышана безэмоциональное.

— Мисс Фейр, первое: воспитанные леди спрашивают позволения покинуть собеседника. Впрочем, как и воспитанные студентки. — кресло за спиной со скрежетом отодвинулось. Резко развернулась, чтобы посмотреть на источник моего гнева. Некромант медленно подошел к окну, привычно сцепив за спиной пальцы, и посмотрел на осенний сад. Красные, желтые, оранжевые листья, кружась, осыпались с деревьев. Не каждый художник способен был бы передать подобную красоту. — И второе: приличные леди не посещают те заведения, которые посещаете Вы.