Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 106 – ЮЭл

— Вы не можете меня любить! — почти крикнула я.

— Почему это?

Вскочив, я посмотрела на мужчину, который продолжал сидеть, закинув ногу на ногу и держа в руке бокал с ромом. На его лице застыла улыбка.

— Потому что…

Как закончить предложение, я не знала. Впрочем, это и не имело значение. Не хватало мне Рэма, который посчитал разумным перечеркивать почти три года дружбы, так еще ректор решил, что любит.

Какая любовь? Он любит Лилию. Ту самую Лилию, ради которой поднял восстание и убил свергнутого короля. Мы же на дух не переносим друг друга, чуть ли не с первой встречи. Если говорить о моих чувствах это одно большое раздражение.

— Интересный аргумент. Еще варианты будут?

По голосу издевается, а вот по выражению лица, на котором застыла странная улыбка — нет.

— Я стану главой личной охраны Его Величества? — И чего это я спрашиваю, а не констатирую факт. Ректора не смутил мой вопрос, и он дал на него довольно простой ответ.

— Нет.

И столько уверенности в одном простом слове, что я на секунду, всего на секунду поверила в то, что мне не светит великого будущего при дворе.

— А вот и да!

Почему-то только при спорах с ректором я скатываюсь до того, что топаю ногой, как маленький ребенок, чтобы отстоять свою правоту.

Мужчина тяжело вздохнул, поднялся со своего места, отставил бокал и пошел в мою сторону. Мне это не понравилось. Не понравилось до такой степени, что ноги сами собой двинулись от ректора. И все бы ничего, но дверь находилась слева, а позади стена. Та самая стена, в которую я врезалась в нашу первую встречу в этом же помещении.

Тогда я пришла к нему, готовая отдать все, лишь бы остаться в академии. Сейчас он одним своим «люблю», казалось, просит больше, чем я готова предложить. Но самое страшное, что нет уверенности в том, что у меня вообще спрашивают о чем-либо. Мне просто сообщили о случившемся факте. Как же раздражает.

Стена, сквозь которую я не могу пройти, и рука ректора, что перекрывает возможность побега. Все как в ту ночь, но, казалось, сегодня меня никто никуда не отпустит.

Мужская ладонь потянулась к завязкам под грудью, серые глаза начали чернеть, а в легких не осталось воздуха.

— Не так я планировал этот разговор. И, признаться, рассчитывал на другую реакцию. — Он склонился и со свистом втянул воздух, прикасаясь носом к моей шее. Последовала примеру ректора, так как дышать было уже нечем. От некроманта пахло все теми же печеными яблоками и крепким пиратским ромом. Бежать! Кричать! Плакать! Почему я ничего не могу сделать? — Не бойся, малышка, моя любовь не причинит тебе боли. Я не планирую умирать и мучать тебя безразличием не буду тоже.

После этих слов мир перевернулся. Мама…мама и папа. Он видел мое прошлое в воспоминаниях и понял то, чего я боюсь еще до того, как это осознала я. Ну почему ректор так умен?!

— Я стану главой личной охраны Его Величества, — сдерживая слезы, прошептала то, во что сама уже не верила. Неужели я сдалась?

— Нет, малышка, не станешь!

Он отпустил завязки на легком ночном платье, которое я выкину, как вернусь в комнату, и притянув к себе за талию, крепко обнял. Спрятав лицо на могучей мужской груди, позволила себе несколько минут, чтобы дать волю слезам по умершим близким и по живым равнодушным. Позволила себе поверить в заботу некроманта, но не согласилась принять любовь.