Книга Невеста папы принца, страница 25 – ЮЭл

Мои глаза, снова блеснули гневом.

— Сволочь. – прошептала себе под нос. Но, как оказалось, лорд Теман обладает исключительным слухом.

— Не отрицаю. Но разве это причина для убийства?

— О, думаю, многие желают Вашей смерти.

— И с этим спорить не буду. Но ты? Я не понимаю, причину твоего желания.

— Лорд Теман, помогите мне слезть. Или, позовите Томи, на худой конец. Если сами брезгуете.

— Амелия!

Он практически прорычал мое имя, и я вздрогнула. Мои глаза перестали искать способы слезть с лошади и переключились на гостя. Увиденное, не могло не напугать. На шее Рича пульсировала венка, а на скулах заходили желваки. В моей голове, даже не мелькнула мысль о том, что все сказанное, выводит его из себя. Пребывая в коконе своего раздражения, я не заметила, как задела его самолюбие. Мне конец! Меня, прямо сейчас, убьют. Никогда и никого, мне не доводилось видеть в таком гневе. Пьяный гнев, мне известен. Гнев безысходности, тоже встречался. Гнев – раздражения, часто испытываю сама. Но гнев “истинная ярость” – впервые. Его глаза, стали совершенно серыми, словно, прямо сейчас, небо расколется надвое, и на землю, стеной, обрушиться дождь.

Промолчать я не могла. Может, потому что испугалась, а может, потому что устала.

— Если бы моя семья, сохранила свое богатство, Вы бы никогда не, посмели ко мне прикоснуться. Ни за что, не позволили себе тех вольностей, которые позволяете. Никогда бы, не нанесли мне такого оскорбления. – Я старалась не поднимать головы. Не хочу, снова, видеть это разгневанный взгляд. Он пугал. Но и остановить, так давно желающие вырваться наружу слова, тоже не могла. Казалось, что высказывая их Ричу, я говорила это всем, кто неоднократно оскорблял, унижал и обижал меня, и членов моей семьи. – Я уже привыкла к тому, что нами пренебрегают. Привыкла к тому, что о нас судачат. Привыкла к тому, что мы не вхожи, ни в один дом. А здороваться с нами, это как здороваться с прокаженным человеком. Но Вы перешли все возможные рамки. С самой первой встречи. Вы…

Я плакала.

Не знаю как и когда начала, но плакала. Я давно и для всех ничтожество. Почему же, лишь высказав все, вслух, я осознала, как много боли это причиняет. Моих слез не видел никто. С тех пор как мы остались ни с чем, и братья стали прятаться от злобных соседей в моих покоях, я перестала плакать на людях. Было место в лесу, недалеко от нашего, неумело построенного сарая, возле озера, в котором я любила плавать. Там, среди камышей, скрытые от глаз, давно лежали два огромных камня, между которыми было место, в котором я пряталась и плакала.

— Терпеть ненавижу женские слезы.

«Грамматически неверное предложение» – пронеслось в голове. Я быстро вытерла их, но что-то в голосе Рича заставило поднять глаза. Он стоял там же, теперь, со скрещенными на груди руками. Его лицо не выражало никаких эмоций, а глаза смотрели на меня, не моргая. Прежде чем я успела, что либо сказать, он ответил на все мои обвинения.

— Я никогда не преследовал цель опозорить тебя, оскорбить тебя или навредить тебе. И, никогда, запомни это, не буду преследовать. На этом разговор закончен.

Сталь в каждом слове. Снова появилось желание сбежать. Но он опустил руки, подошел к лошади, и погладив по гриве, возобновил наставления.

— Колени должны быть обращены внутрь, ты должна обнимать бока животного, в твоем случае бок, так как женское седло дает меньше возможностей, но не сжимать. Как нибудь летом, научу тебя ездить в обычном седле.