Книга Грозовое небо, страница 45 – ЮЭл

— Вы двое, тут в пятидесяти шагах в лесу, на западе, длинные скамейки и стол ему под стать. Притащите-ка нам их сюда, к моему крыльцу, чай пить будем. И ты с ними сходи, помощь лишней не будет. – повернулась женщина Тенгизу.

У того, брови взметнулись вверх. Когда-то давно, Тен уже имел неприятный опыт противостояния Сесиль. К счастью для себя, урок был усвоен.

— Ты деточка, с коромыслом обращаться умеешь? – повернулась Сесиль к Василисе.

— Ну,э-э-э…

Глупенькая. Действительно считает, что ее мнение кого-то интересует.

— Отличненько, в самый раз. Из избы выйдешь, направо повернешь, до березовой тропинки дойдешь. Прямо иди, не сворачивай. Выйдешь к полянке с ландышами, там и колодец стоит, водички набери. А мы самовар поставим, на стол накроем. – Целительница достала из-за печи коромысло и два ведра. Через плечо девушке перекинула и к выходу подтолкнула. – Поторопись дорогая, без водички чай не развести.

Эрик хмыкнул, встал со скрещенными руками, прислонившись боком к стене, возле одного из маленьких окошек. Он видел, как девушка ушла не направо, а налево, но решил не вмешиваться. Не его это дело. Да и вообще, он «грубый и невоспитанный», а Сесиль старая хитрая ведьма.

— Что делать будем? – спросила хозяйка избы, спустя минуту после того, как за Тенгизом закрылась дверь.

— «Маковый настой»? – предложил Камиль.

— Нету у меня, закончился. – Ответила ведьма.

— Тетушка, – вскликнула дочь Итти, – может, обойдемся? Василиса никому не расскажет, я знаю точно. Она умная, добрая и благородная. Ни за что не скажет, если попросить.

— Мариш, деточка, твоя мать не позволит. Мы ее либо здесь запираем, либо домой возвращаем, но уже без памяти.

— Ваши настои не имеют силы, если она не человек. – Вставил Эрик.

— Да человек она. Самый, что ни на есть, обычный. – не сдавалась Мари.

Каждый пытался выразить свою точку зрения, сходились лишь в одном. Никто не хотел звать Мариетту. Боковым зрением Эрик увидел, как встали пеньки Сесиль. Она любила колдовать над засохшими деревьями, превращая их в грозное оружие. Пеньки, переваливаясь из стороны в сторону, с разным количеством конечностей направлялись в сторону Василисы, которая, видимо, нашла колодец и, прогибаясь под тяжестью ноши, брела в сторону избы.

А вот это уже интересно… Эрик, отвернувшись от продолжавших спорить, наблюдал за рыжеволосой. Крика не было, так же как истерики или слез. Неробкого десятка. Сначала девушка замерла, огляделась и, осознав, что ее окружают, медленно опустила коромысло. Первое ведро полетело в самого большого противника. Ударить не ударила, но зацепила. Покачнувшись, старый пенек удерживался одним из пяти кореньев. Но победа была недолгой. Второе ведро то, что осталось от старого дуба. Его «братья» сделали синхронный шаг, сжимая кольцо вокруг девушки.

И снова, она удивила дракона, стойким молчанием. Взяв коромысло, наподобие дубинки девушка начала размахивать им из стороны в сторону, увеличивая расстояние между собой и грозными пнями. Где-то вдалеке, послышался голос Тенгиза, который бежал на помощь. Его, ударом ноги, если можно было так назвать коренья, отбросили в сторону. Вот тут-то девушка запаниковала. Любопытненько. За себя она не переживает, а за других боится. Хорошая черта для его воинов, но плохая для человека. Люди слабые, беспомощные. Их страх за любимых, часто заканчивается самопожертвованием.