Книга Грозовое небо, страница 36 – ЮЭл

— Кики, гостья ляжет здесь, с тобой. – Сообщила женщина, когда перестала отчитывать дочь. – Мари, ты идешь со мной.

Развернувшись на каблуках, она покинула комнату. Подруга ободряюще улыбнулась, прежде чем последовать следом за ней.

Не стоило приходить. Маришка столько рассказывала про свою строгую и властную мать, что можно было предположить о последствиях своего визита. Но она так хотела порадовать подругу в день ее рождения… Василиса и подумать не могла, что все обернется таким скандалом. Но она услышала:

— Уф, пронесло.

— Пронесло?

Интересно, а что такое тогда «не пронесло»? Мариетта Якобна кричала добрых двадцать минут. Раскритиковала в дочери все начиная с пренебрежения обязанностями и кончая выбором туалета. Но Кики была уверена в своих словах.

— Конечно. Ты просто не знаешь, на что может пойти тетя, в порыве гнева. А то, что сейчас она в гневе отрицать невозможно.

Василиса уставилась на дверь. Грозит ли Маришке опасность? Материнский инстинкт, как правило, побеждает любую другую эмоцию, но глядя на Мариетту Якобны, в это мало верится.

— Ты можешь спать в нижнем платье. Оно новое, и совершенно чистое. – Кики погладила ее по спине, видимо, желая хоть как-то успокоить бурю в душе, и улыбнувшись добавила. – Я сплю возле окна.

Девушка подошла к огромной кровати, отодвинула покрывало с одеялом, и залезла под него с головой. Когда она переоделась в такое же, как у Василисы нижнее, только не с длинным рукавом, а на тонких бретельках платье, было совершенно непонятно. Слегка потоптавшись возле двери и совершенно замерзнув, рыжей тоже пришлось залезть под теплое одеяло.

Василиса думала о том, каким глупым было решение посетить богатый дом. Час за часом, она провела в думах. Музыка давно уже стихла, голоса исчезли, званый вечер подошел к концу. Надо было поспать, но раз за разом, она возвращалась к мыслям о подруге.

На какое-то время ее отвлекли убранства комнаты. На стенах мерцали разными красками то цветы, то бабочки, то лягушки, то еще какая мелкая живность. Кровать с высоко взбитой периной, в которой она утопала, тяжелые синие шторы, не пропускающие холодного воздуха, и слабое освещение создавали все условия для сна. Но переживания за подругу, и чувство вины не позволили уснуть. Кики посапывала, видя десятый сон, пока босоногая Василиса со скрипом открывала дверь, намереваясь принять удар за подругу. В конце концов, ее никто не звал, и именно она виновата в сложившейся ситуации.

Как только она ступила на мраморный кафель, по телу пробежался мороз. Обувь забрала какая-то Анна, а шастать по дому в поисках своей одежды, было бы глупо. Крадучись, на носочках, девушка переходила от одной двери к другой, открывая и проверяя каждую. Так, за одной, она нашла кладовую уборщицы. Стоило отворить дверь, как на нее полетели швабры, веники, тряпки, и с грохотом рассыпались бы по полу. На подобный шум должна была слететься вся прислуга, но Сэл, умудренная опытом работы на постоялом дворе, перехватила все в полете, и вернула на свое место.

Одолев один этаж, она уже начала спуск на второй, когда услышала угрожающий голос Мариетты Якобны.

— С меня хватит! Сейчас речь о нашем статусе. Ты понимаешь, сколько домов могут взбунтоваться, из-за того, что ты не хочешь взрослеть. Я уже смирилась с тем, что ты не желаешь продолжать семейное дело, но это…