Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 4 – Виктория Рогозина

— Приехали, — говорю, выключая двигатель, и готовлюсь к очередному «серьёзному» разговору.

Я поднимаюсь по лестнице в школу и вскоре оказываюсь перед злосчастным кабинетом. Оксана Юрьевна, классная руководительница Миши, как всегда уже ждёт меня. Среднего роста, с идеальной прямой осанкой, одетая строго и по-деловому, она стоит у стола, поправляя очки на носу. Её лицо словно высечено из камня — всегда с выражением постоянного праведного возмущения. Встречи с ней не вызывают ничего, кроме раздражения. Каждый раз, когда я вижу её, меня охватывает странное чувство, что моё присутствие ей только в тягость. Впрочем, это чувство взаимно.

Мы видимся слишком часто, и с каждым разом наше общение становится всё более напряжённым. Оксана Юрьевна слегка поджимает губы, как будто собирается начать лекцию ещё до того, как я успела войти в кабинет.

— Здравствуйте, — сухо произносит она, глядя поверх своих очков, будто уже предчувствуя долгий разговор с нерадивым учеником.

— Здравствуйте, — отвечаю сдержанно, внутренне уже готовясь к очередной словесной баталии. Своего сына, если понадобится, я и сама отчитаю дома, а вот в обиду кому бы то ни было я его не дам — сама обижу (шутка!). Особенно… «классухе».

— Валерия Алексеевна, — начинает Оксана Юрьевна, сдерживая явное раздражение в голосе. — Мне непонятно, как вы позволяете своему сыну тратить столько времени на эти… компьютерные игры. Он снова прогулял школу в пятницу! Это недопустимо! Миша вместо того, чтобы сосредоточиться на учёбе, гоняется за какими-то турнирами. Вы же понимаете, что это в будущем ему ничего не принесёт? Он просто тратит своё время впустую!

Она смотрит на меня с таким осуждением, что я на мгновение теряю дар речи. Внутри всё кипит, но я стараюсь сохранить спокойствие. Мысленно напоминаю себе, что мой сын уже один из лучших в своём деле. Он зарабатывает около пяти тысяч долларов в месяц, не считая призовых, и это только начало. Я знаю, что у Миши есть будущее, и оно будет прекрасным, даже если Оксана Юрьевна этого не видит.

Я глубоко вздыхаю и, стараясь удержаться от сарказма, отвечаю:

— Я понимаю ваше беспокойство, Оксана Юрьевна, но, поверьте, у Миши есть свои цели и достижения, которые важны не меньше, чем школьные занятия.

Оксана Юрьевна, видимо почувствовав, что я не собираюсь сдаваться и уступать ей, делает ещё один шаг вперёд, её голос звучит всё более напористо и резче:

— Валерия Алексеевна, вы не понимаете всей серьёзности! Вы буквально ломаете жизнь собственному сыну, — её голос стал чуть громче, а лицо выражало не столько заботу, сколько осуждение. — Игры — это пустая трата времени! Вы с мужем обязаны запретить ему заниматься этой ерундой! Если вы не возьмёте ситуацию под контроль, последствия будут катастрофическими!

Её слова бьют по мне словно молот, и внутри нарастает волна раздражения. Чувствую, как руки невольно сжимаются в кулаки, и кровь начинает стучать в висках. Как она смеет?! Её пронзительные глаза будто пробуравливают меня, ожидая послушания, как от провинившегося школьника. Но это мой ребёнок, и она — не в праве мне указывать, как его воспитывать.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь сохранить спокойствие, хотя с каждой секундой делать это становится всё сложнее.