Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 38 – Виктория Рогозина

— Доброе утро, — сухо начала она, не обращая внимания на реакцию учеников, а лишь обменявшись коротким кивком с Ольгой Ивановной. — Я здесь ненадолго, но должна сообщить вам важную новость.

Миша с Сашей переглянулись, чувствуя, что предстоящее объявление не сулит ничего хорошего.

Оксана Юрьевна выпрямилась ещё сильнее и посмотрела на всех своим пронзительным взглядом.

— С сегодняшнего дня в школе запрещается приносить смартфоны, — твёрдо сказала она. — Вы можете иметь с собой только простые кнопочные телефоны, если вообще они вам нужны для связи. Я повторю: никаких смартфонов. Учителя и руководство школы решили, что это отвлекает вас от учёбы, и в школе им не место.

В классе повисла гробовая тишина, смешанная с тихим шоком. Миша стиснул зубы — он уже представлял себе, как придется таскать этот «кирпич» вместо своего удобного смартфона.

Оксана Юрьевна продолжила, даже не глядя на реакцию:

— Также я хочу поговорить о другой проблеме, которая меня беспокоит. Это карманные деньги, которыми, как я заметила, многие из вас разбрасываются. Слишком большие суммы денег у школьников создают нездоровую атмосферу и способствуют неправильным привычкам. Вам не нужны сотни рублей в день, чтобы учиться. Я уверена, что вам всем достаточно тех денег, которые выделяют ваши родители на самое необходимое.

Она оглядела класс, явно ожидая возмущения или вопросов, но ученики молчали, ошеломлённые внезапным запретом.

Миша медленно выдохнул, сжав кулаки под партой. Он знал, что этот вопрос как раз касается Саши, который копил деньги на операцию для сестры, и мысль о том, что Оксана Юрьевна косвенно осуждает его друга, только усиливала его раздражение.

Саша, напротив, выглядел почти безэмоционально, хотя Миша чувствовал, как тот внутренне напрягся. Урок превратился в поле напряжения, где каждому стало неуютно.

— Это всё, что я хотела сказать, — добавила Оксана Юрьевна, всё с тем же хладнокровием. — Надеюсь, вы воспримете это всерьёз. Желаю хорошего дня.

Она повернулась к двери, оставив после себя тяжелое молчание, словно её слова опустили на класс груз невидимых цепей.

Саша, наблюдая за уходящей Оксаной Юрьевной, усмехнулся и наклонился к Мише, шепотом произнес:

— Это явно камень в твой огород, дружище. Про карманные деньги, я уверен, для тебя сказала.

Миша тихо фыркнул, отвернувшись от доски, и, наклонившись к Саше, также шепотом ответил:

— О, не сомневайся. Но они даже не догадываются, что сегодня на собрание придёт моя мать. Она всем устроит «кузькину мать». И знаешь, что самое смешное? Батя вообще сидеть будет рядом, как будто в кино, и молча смотреть на всё это шоу. Я даже боюсь за Оксану Юрьевну.

Оба парня едва сдержали смех, обменявшись взглядами, наполненными предвкушением. Они знали, что Валерия Алексеевна, если что-то заденет её семью или детей, не даст никому спуску. Мишка помнил не один случай, когда его мать вставала грудью за них, не позволяя ни одному педагогу унижать или оскорблять их. Это было словно боевое шоу, где все знали, что Валерия выходит победителем.

— Ты ж мне потом расскажешь, как всё прошло? — с интересом спросил Саша, пытаясь спрятать улыбку.

— Обязательно, — ответил Миша, поправляя портфель под партой и кивая. — Это будет эпично.

На этот раз им удалось сдержать смех, и оба вновь замерли, изображая интерес к уроку, пока учительница не заметила их шепот.