Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 107 – Виктория Рогозина

Однако, даже осознавая свою силу, я знала, что самонадеянность могла сыграть со мной злую шутку. Этот мир, как бы ни казался мне знакомым, был обманчив. Он любил подкидывать испытания, когда ты меньше всего их ждешь. Вот и сейчас я услышала карканье ворона — громкое, резкое, оно разрезало вязкую тишину, словно нож сквозь ткань. Этот звук прокатился эхом по лесу, и с ним всё вдруг ожило. Как будто чья-то невидимая рука отпустила паузу.

Недалеко от меня, с болота, раздалось глухое кваканье лягушек, сперва тихое, а потом нарастающее, будто откуда-то из глубин подтягивались еще голоса. За деревьями гадко защебетали сороки — пронзительно, злорадно. Они, как и всегда, были вестниками неприятностей, их визгливые голоса отдались неприятным звоном в ушах. Из глубины леса донеслось приглушенное, низкое рычание крупных хищников — где-то далеко, но этого хватило, чтобы воздух стал напряженнее.

Я чувствовала это — каждое движение леса, каждый звук. Магия здесь была как вторая кожа, пронизывающая всё вокруг. Но я шла уверенно, зная, что это лишь начало. Вскоре меня встретят. Слуги Кощея уже были где-то рядом, возможно, наблюдали за мной с самого момента, как я пересекла границу его царства. Их тени неуловимы, но ощущение их присутствия накатывало волнами. Я знала, что они уже близко, следили за каждым моим шагом, проверяя, достаточно ли я смела и готова ли к тому, что впереди.

Но я не боялась. Это была игра, и я знала её правила.

Топот копыт усиливался, приближаясь с каждой секундой, как предвестие беды. Я замерла на месте, прислушиваясь к глухому ритму, который эхом отдавался в мертвом лесу. Из тени черных, крючковатых деревьев выступила группа всадников. Их фигуры были настолько мрачны, что сливались с ночью, словно они были порождением самой темноты. И впереди всех, как предсказанный миф, выехал Кощей Бессмертный на своём черном, как смоль, коне. Ледяной ветер, словно завывание проклятий, сопровождал его появление.

Кощей выглядел так, как я его и запомнила: высокое, худое тело, окутанное черными, словно пожранными тьмой, одеждами. Его глаза, глубоко запавшие и тёмные, как бездонные колодцы, смотрели на меня с подозрением. Он медленно оглядел меня с головы до пят, будто пытался проникнуть вглубь моей души, в поисках скрытых мотивов.

Я подняла взгляд, не отворачиваясь, чувствуя, как его холодный взор словно пронизывает меня насквозь, и сдержанно, но твердо сказала:

— Я ушла от мужа и детей. Решила принять твоё предложение.

Слова повисли в воздухе, словно обнаженные клинки, между нами воцарилась звенящая тишина. Лес будто замер, наблюдая за нашей встречей, его деревья застыли, вытянувшись в вечную тьму, словно уродливые истуканы. Даже ветер замедлил свои порывы, а время потянулось, как густой туман.

Кощей долго смотрел на меня, будто взвешивая каждую интонацию, каждый оттенок сказанного. Его ледяное лицо не выдавало ни малейшего намека на эмоции, но я видела, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был не тот, кто верил в слова без доказательств.

Наконец, его костлявая рука потянулась ко мне. Она была как сама смерть — холодная, жуткая, но в то же время неизбежная. Я взялась за его руку, и он без особого усилия поднял меня на своего коня, усаживая позади себя. Его плечи были напряжены, а из-под черного плаща веяло темной, непробиваемой силой.