Книга Предвестница беды, страница 66 – Натали Лансон

Я застыла, понимая: Рейвен только что «увидел» прошлое наследника Криоса.

Что именно, слава Богу, не сказал, а я и спрашивать не стала. Достаточно и того, что я уже наслушалась!

— Я не… — начала, но проглотила слова. Только качнула головой. — Давай без подробностей.

Рейвен ничего не ответил. Просто выпил оборотное зелье залпом.

Его лицо на секунду исказилось, будто кожа зажила отдельной жизнью.

Дико неприятно.

Я отпрянула — инстинктивно.

Через пару вдохов на месте Рейвена стоял уже «Дориан». Такой же внешне прекрасный и холодный, как оригинал, но с выражением крайнего неудовольствия, больше присущего мрачному магу.

— Кровь, — коротко напомнил мужчина глуховатым, изменившимся голосом, вытянув из внутреннего кармана что-то, напоминающее шило. Только меньше и острее.

Я задрала край халата, принимая инструмент, и уколола себя в пятку — достаточно больно, чтобы кровь проступила сразу. Затем провела по простыне, оставляя убедительное доказательство потери девственности.

«Мерзко. Но не так мерзко, как было бы с Дорианом».

Замотав ногу заранее приготовленной портянкой, я забралась под одеяло.

Рейвен поправил подушки, будто укладывал ребёнка, и сказал неприятным «дориановским» голосом, чтобы не слышали стражи за дверью:

— Спи. Я буду тут.

Я закрыла глаза, но сон был не сном, а тревожной полудрёмой.

Тело не расслаблялось ни на миг.

Я всё время прислушивалась: коридор, дверь, стража, потайной ход… мир был наполнен звуками, которых не должно было бы быть.

Прошло, наверное, полчаса.

И вдруг я почувствовала, как матрац просел.

Резко распахнула глаза — сердце ударило в горло.

Надо мной навис Дориан.

Настоящий? Пьяный? Проснувшийся?

Я уже открыла рот, чтобы закричать, как «муж» зажал его ладонью и наклонился к уху.

— Тихо, — прошептал он. — Это я — Рейвен. Маячки сработали.

Я судорожно вдохнула через нос, медленно успокаиваясь. И всё же жутко страшно — когда на тебе «лежит» полуголый Криос!

— Балтус стоит прямо возле печати, — продолжил «Дориан»-Рейвен. — Видит ширму, но проход не может открыть. Тихо ругается. Надо бы… успокоить болезного. Готова изображать девичьи восторги? — Маг приподнял бровь — идеально по-дориановски — и тут же поморщился. — А! Ты же — девственница. Откуда тебе…

Я ущипнула его ладонь, чтобы он её убрал, и возмутилась свистящим шёпотом:

— Я буду изображать всё, что нужно.

— Отлично, — хмыкнул Рей. — В общем… надо стонать, а потом…

— Я знаю, что надо делать! — зашипела грозно и ударила мужлана по руке, отталкивая, потому как щипок на него не особо подействовал. — Но знай: мне это не нравится!

Из-за стены — там, где был потайной ход — донеслось едва уловимое проклятье.

Рейвен замер, прислушиваясь.

Потом наклонился ко мне так близко, что я увидела в «дориановых» глазах отчётливое присутствие разума, которого у оригинала замечено не было.

— Тогда делай это быстрее, — хмыкнул он. — И убедительно.

Я знала, что это спектакль.

Знала — головой.

Но тело… тело предательски не хотело ничего подобного знать.

Ни о планах, ни о маячках и печатях.

Когда «Дориан» — то есть Рейвен в обличие Дориана — навис надо мной, перекрывая свет свечей, и разместился у меня между ног, сердце ухнуло вниз, а внизу живота разлился настоящий пожар, которого я точно не заказывала.