Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 83 – Фиона Сталь

— Пойдемте, — вдруг сказал Аларик, беря меня за руку.

— Куда?

— Танцевать, — он посмотрел на меня, и в его глазах плясали озорные огоньки.

— Но… я не очень хорошо танцую, — растерялась я. — Точнее вообще не умею!

— А я, по-вашему, завсегдатай балов? — усмехнулся он. — Я не танцевал с тех пор, как мне было пятнадцать. Так что мы в равных условиях. Пойдемте, Анна. Прошу вас.

И он повел меня в самый центр кружащейся, смеющейся толпы. Музыканты заиграли медленный, плавный вальс.

Аларик положил одну руку мне на талию, а другую взял в свою. Я положила свою свободную руку ему на плечо. Мы были так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Просто следуйте за мной, — прошептал он.

И мы закружились в танце. Сначала неуверенно, неловко. Но потом мы поймали ритм. И весь мир вокруг исчез. Были только мы, музыка и теплый свет сотен фонарей, которые кружились вместе с нами.

Я смотрела на его лицо, такое близкое, такое родное. На его улыбку, которая теперь предназначалась только мне.

— Я никогда не думал, что этот день настанет, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я думал, что умру в своем пыльном замке, так и не увидев, как смеются эти люди.

— А я никогда не думала, что после аварии окажусь в другом мире и буду танцевать на празднике урожая с настоящим графом, — ответила я.

Он рассмеялся счастливым смехом.

— Жизнь — странная штука, не правда ли?

— Самая странная, — согласилась я, прижимаясь к нему чуть ближе.

Праздник был в самом разгаре. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись, угощались пирогом, и, казалось, этому всеобщему ликованию не будет конца. Я стояла у своей кофейни, наблюдая за этим счастливым действием, и улыбалась. Каждый смеющийся голос, каждая веселая мелодия были как бальзам на душу.

Аларик был рядом. Он не танцевал больше, но и не уходил в тень. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал вместе со мной. Он разговаривал с подходившими к нему горожанами, отвечал на их благодарности, и на его лице было спокойное, умиротворенное выражение, которого я никогда раньше не видела. Он больше не был отшельником. Он был частью своего народа.

— Устала? — спросил он, подойдя ко мне, когда музыка на мгновение стихла.

— Немного, — призналась я. — Но это хорошая усталость.

— У меня тоже, — он посмотрел на шумную площадь, потом на меня. В его глазах под светом медовой луны плескалась нежность. — Анна, пойдемте со мной. Ненадолго.

— Куда? — удивилась я.

— Я хочу вам кое-что показать, — он протянул мне руку. — Это недалеко.

Я без колебаний вложила свою ладонь в его. Его пальцы тут же крепко, но бережно сжали мои.

Он повел меня прочь от шумной, залитой светом площади. Мы свернули в тихий, темный переулок, и здесь звуки праздника стали глуше, превратившись в далекий, радостный гул. Мы шли молча, и единственными звуками были наши шаги по мокрой брусчатке и наше дыхание.

Он привел меня на старый каменный мост, перекинутый через небольшую речку, которая протекала на окраине города. Отсюда открывался вид на все. На сияющий огнями город, на темные, но теперь уже полные жизни поля за ним и на огромную, сияющую луну, отражавшуюся в черной, спокойной воде.

— Вот, — сказал он, останавливаясь у каменных перил. — Отсюда лучше всего видно.

— Что видно? — спросила я, хотя сама уже понимала.