Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 33 – Фиона Сталь

— Я думал, вы уже закрыты, — сказал он. Его голос в тишине кофейни звучал непривычно мягко.

— Почти, — ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. — Для вас всегда открыто.

Он медленно подошел к прилавку. Его взгляд скользнул по пустым тарелкам, по меню на доске.

— Слышал, в городе сегодня переполох, — заметил он. — Говорят, Эрих-плотник пел на площади.

— Было дело, — хихикнула я.

— А кузнец Бьорн впервые за много лет подарил жене цветы. Какие-то полевые ромашки, которые нашел у дороги.

— Правда? — ахнула я. — Я не знала.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Так что вы им продаете, Анна? Кофе и пироги? Или что-то еще?

— Я продаю то, что обещала, — ответила я, выдержав его взгляд. — Маленькие лучики надежды.

Он молчал. А потом сделал то, чего я никак не ожидала. Он обошел прилавок, взял одну из табуреток, придвинул ее к камину и сел, протягивая руки к огню.

— Сделайте мне что-нибудь, — попросил он тихо. — На ваш вкус. Я сегодня очень устал.

Я заварила ему чай. «Безмятежный вечер». И пока он пил его, глядя попеременно то на огонь, то на меня, я тихо убирала посуду за прилавком, думая о своём.

Моя «Уютная Тыква» начала свою жизнь. Слухи о ней, как круги по воде, уже расходились по этому серому городу. И это было только начало!

Вот только граф… почему он на меня так смотрит?..

Визиты Аларика в «Уютную Тыкву» стали привычным делом. Он никогда не предупреждал о своем приходе. Просто под конец дня, когда последние посетители расходились и я начинала готовиться к закрытию, колокольчик над дверью тихонько звенел, и на пороге появлялся он.

Он не садился за столики, как другие гости. Его местом стала табуретка у камина, немного в тени, откуда он мог видеть весь зал, оставаясь почти незамеченным. Он никогда ничего не заказывал. Просто говорил: «Сделайте мне что-нибудь, Анна», — и я каждый раз пыталась угадать его настроение.

Если он выглядел измотанным после долгого дня в библиотеке, я заваривала ему «Чай безмятежного вечера». Если он был задумчив и хмур, я делала ему «Какао с теплыми объятиями». Иногда, когда мне казалось, что его одолевает апатия, я рисковала и готовила ему маленькую чашечку крепкого эспрессо, который я про себя называла «Встряска для графа».

Он пил молча, глядя на огонь. А я делала вид, что занята уборкой, но на самом деле наблюдала за ним. Наблюдала, как напряжение покидает его плечи, как разглаживается складка между бровями. Эти тихие вечера стали нашим секретом. Безмолвным, но полным понимания. Он был моим тайным союзником, моим загадочным инвестором и моим самым сложным и благодарным клиентом.

Кофейня жила своей жизнью. Слухи сделали свое дело. Теперь у меня были постоянные посетители. Застенчивый подмастерье пекаря заходил каждое утро за своим «Латте со смелостью» и, кажется, уже начал робко поглядывать на дочку булочника. Швея прибегала за «пирожным для вдохновения» и потом до ночи шила самые замысловатые платья. Даже хмурый пекарь, чей хлеб всегда был кисловатым и плотным, однажды зашел и, буркнув что-то про «глупости все это», купил «кекс для хорошего настроения». На следующий день хлеб в его лавке был на удивление пышным и ароматным.

Я чувствовала себя маленьким солнцем, которое своими лучами-пирожными пытается растопить вековую мерзлоту этого города.