Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 28 – Фиона Сталь

Он помогал. Тайно, отрицая свою причастность, но помогал.

Моя магия действовала. Конечно, он все еще был хмурым графом-отшельником, а я — чужачкой из другого мира. Но, кажется, мы всё таки стали лучше понимать друг друга.

Следующие несколько недель пролетели в тумане из пыли, мыльной пены и запаха мокрой древесины. Моя жизнь разделилась на две части. Ночи я проводила на кухне замка, колдуя над новыми рецептами и оттачивая свой дар. А дни — в городе, в своей заброшенной лавке, которая медленно, но верно переставала быть заброшенной.

Моя маленькая армия помощников росла. К Лео, Мие и остальным присоединились еще несколько детей, привлеченных слухами о странной девушке, которая дает вкусное печенье и разрешает шуметь. Наша лавка превратилась в самый веселый и громкий уголок во всем Янтарном Холме.

Но одного детского энтузиазма было мало. Помещение нуждалось в серьезном ремонте. Прогнившие доски в полу, щели в стенах, из которых дул сквозняк, и крыша, которая, как и предсказывал граф, действительно протекала в нескольких местах. Я стояла посреди всего этого, кусая губы, и понимала, что со щеткой и ведром тут не справиться. Нужны были материалы и мужские руки. А у меня не было ни того, ни другого.

И тут начали происходить странные вещи. Маленькие, необъяснимые чудеса.

Однажды утром я пришла в лавку и обнаружила у порога аккуратную стопку крепких сосновых досок. Не новых, но вполне добротных. Ни записки, никого вокруг. Я спросила у детей, но они лишь пожали плечами.

— Может, добрые лесные духи принесли? — предположила Мия с широко раскрытыми глазами.

— Может, и духи, — усмехнулась я, хотя у меня была своя версия насчет имени этого «духа».

Через пару дней, когда я жаловалась вслух, что мне нечем заделать щели в стенах, Лео прибежал с криком, что за углом стоит бочка с чем-то похожим на глину. А рядом — мастерок.

А потом появилась краска. Несколько банок с густой, теплой краской цвета сливок и одна маленькая баночка — цвета спелой тыквы. Они просто стояли у двери, когда я пришла.

Я знала, чьих это рук дело. Я не говорила ему ни слова благодарности, а он не признавал своей причастности. Это была еще одна наша молчаливая игра. Он делал вид, что ему все равно, а я делала вид, что верю в лесных духов. Но каждый раз, когда я находила очередной «подарок», мое сердце наполнялось тихой, теплой благодарностью.

Помощь пришла и с другой, не менее неожиданной стороны. Однажды, когда мы с детьми пытались вытащить старый, вросший в пол прилавок, в дверях появился один из стариков из таверны, тот, что покруглее, — Эрих.

— Слышал я, тут у вас стройка века, — прокряхтел он, оглядывая наш хаос. — И что чужестранка пытается сделать из старой лавки Теи дворец.

— Пытаюсь, — улыбнулась я.

— Рук женских и детских тут мало, — констатировал он. — Тут мужская сила нужна. И плотницкий глаз.

Он подошел к прилавку, потрогал дерево, покачал головой.

— Эх, дуб. Хорошее дерево. Жалко, если сгниет. Ну-ка, ребятня, посторонись! Дайте-ка старому Эриху поглядеть.

И он принялся за работу. Оказалось, что в прошлом он был лучшим плотником в городе. Его руки, хоть и ослабли с годами, помнили ремесло. Он показал нам, как правильно заменить прогнившие доски, как укрепить расшатанные полки. К вечеру к нему присоединился его ворчливый друг Клаус, который, как выяснилось, был каменщиком. Он осмотрел камин, прочистил дымоход и заделал трещины в кладке.