Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 6 – Фиона Сталь

— Почему они так боятся? — спросила я шепотом.

— Боятся нового барина… то есть, барыни, миледи, — прошептала Марта. — При бароне… нелегко им жилось. Налоги, барщина… А Хаггард после смерти барона вообще зверем стал. Высечь мог за любую провинность, последнюю курицу отобрать. Думали, вы… такая же будете. Больная, говорят, и злая от горя. А кто-то и вовсе верил, что вы… умом тронулись!

Мы подошли к колодцу на краю деревни. Несколько женщин с деревянными ведрами робко ждали своей очереди. Вода в колодце была мутной, с плавающим мусором. Запах стоял неприятный, затхлый.

— И это они пьют? — не удержалась я.

— А что делать, миледи? — вздохнула одна из женщин, постарше, с лицом, изборожденным морщинами и заботами. — Речка далеко, да и там вода не лучше. Летом еще хуже, животики болят у деток, поносы… — Она замолчала, испуганно опустив глаза, как будто сказала что-то лишнее.

Животики. Поносы. Кишечные инфекции. В средневековье — смертный приговор для слабых. Особенно для детей. Я посмотрела на грязных ребятишек, жавшихся у юбок матерей. В моей прошлой жизни я могла лишь пожертвовать деньги в фонд помощи. Здесь… Здесь я была их барыней. Ответственной. Или должна была стать.

— Как тебя зовут? — спросила я женщину.

— Грета, миледи, — прошептала она, не поднимая глаз.

— Грета, — я сделала шаг вперед. Женщина невольно попятилась. Я остановилась. — Эта вода… она делает людей больными. Детей особенно. Так нельзя.

Вокруг воцарилась напряженная тишина. Мужики выглянули из-за плетней. Женщины переглянулись. Страх сменился немым вопросом: «А что ты можешь сделать?»

— Миледи, — робко проговорила Марта, дергая меня за рукав. — Пойдемте уже. Вам вредно на холоде. Да и… не след барыне с мужиками разговоры разговаривать.

Я игнорировала ее. В голове лихорадочно работали шестеренки. Фильтрация. Очистка воды. Песок, гравий, уголь… Но это позже. Сейчас — главное безопасность. Контроль. Нужно было заявить о себе. Не как о больной наследнице, а как о хозяйке.

— Годфри! — позвала я громко, оглядываясь. Старый конюх появился словно из-под земли, прихрамывая, но с выправкой старого солдата. Его единственный глаз (второй был закрыт черной повязкой) внимательно смотрел на меня. — Годфри, деревня находится под моей защитой. Я вижу, здесь трудно. Очень трудно. Но я намерена это исправить. Первое: колодец. Он должен быть чистым. Немедленно. Организуй людей. Вычистить его до дна. Огради от грязи. И найди плотника — сделать крышку. Понимаешь?

Годфри выпрямился, удивленно подняв бровь. Но в его единственном глазе мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Так точно, миледи. Будет сделано. Только вот платить чем? Люди не захотят бесплатно спины гнуть!

Сжав губы, я вынула мешочек с серебром. Дрожащей рукой взяла монету и вложила её в мозолистую руку конюха.

— Второе, — я повернулась к толпе. — Завтра утром я буду здесь. Жду старосту и тех, кто отвечает за поля, за скот. Нужно понять, что можно сделать до весны. Чтобы посеять и собрать урожай, который нас всех прокормит. И чтобы дети не болели от грязной воды.

Никто не ответил. Они смотрели на меня как на призрак или на сумасшедшую.

— Пойдемте, миледи, — снова заныла Марта. — Уже час ходим. Вам вредно. Надо чайку горяченького попить, согреться.