Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 34 – Фиона Сталь

— Устройство, которое очистит воду от грязи и зловредных… духов болезни, — упростила я, зная, что про микробы они не поймут. — И трубы, по которым чистая вода потечет прямо к колодцу, в общую колоду. Чтобы не черпали ведрами из грязной ямы!

Идея была проста, как все гениальное. Фильтр из подручных материалов. Водопровод из бамбука или выдолбленных бревен. Я быстро набросала схему палкой на утоптанной земле.

— Смотрите. Вот колодец. Рядом — большой резервуар. Деревянный или каменный. В него будет поступать вода из колодца. Но прежде чем попасть туда — она пройдет через слои. — Я ткнула палкой. — Сначала крупные камни — галька. Потом мелкий гравий. Потом толстый слой крупного песка. Потом слой древесного угля. И снова песок. Грязь, муть, зловредные духи — останутся в этих слоях. А в резервуар попадет чистая вода! Потом из резервуара — по трубам — в чистую колоду для набора! Понимаете?

Они смотрели на схему, потом друг на друга, потом на меня. Скепсис боролся с отчаянной надеждой.

— А трубы? — спросил подошедший Бертольд, почесывая затылок. — Где взять трубы? Железные — дорого! Не потянуть!

— Бамбук, — ответила я. — В низине у ручья его заросли. Он полый внутри. Или… — я огляделась, — …деревянные желоба. Долбить из прямых стволов. Как корыта, только длинные и с закрытым верхом. Фридрих-кузнец может скрепы сделать.

— Бамбук? — Конрад, стоявший в сторонке, фыркнул. — Хлипкий. Трещит.

— Покрыть смолой! — неожиданно вступил худощавый, молчаливый мужик с мозолистыми руками плотника. Я узнала его — Олаф, тот самый, что крыл крыши. — Смолы в лесу — навалом. Проконопатить, промазать — будет держать. А желоба… можно сколотить из досок плотно. Я берусь.

Олаф! Я чуть не рассмеялась от облегчения. Еще один узелок в сети взаимовыручки — и какой ценный!

— Отлично, Олаф! Значит, трубы — твоя забота. — Я повернулась к остальным. — Бертольд, Конрад — вам галька и гравий. Соберите на речке. Крупная, потом мелкая. Чистая! Марта, Грета — песок. Самый мелкий, речной, просеять! Том — уголь. Не пепел! Кусочки, после костра, не догоревшие. Годфри — организует общий резервуар. Каменный, если найдем плиты. Или сколотить крепкий ящик, обмазать глиной. Кто поможет Годфри?

Руки поднялись. Даже Конрад буркнул:

— Помогу. Только чтоб работало, а не баловство.

— Будет работать, — заверила я. — Потому что это наука. Не колдовство. А теперь — за дело! Чистая вода — это жизнь! Для детей! Для всех нас!

Энтузиазм, подогретый успехом с урожаем и моей уверенностью, оказался сильнее скепсиса. Работа закипела с невиданной скоростью. Деревня превратилась в муравейник. Женщины тащили песок и просеивали его на больших ситах, подняв тучи пыли. Мужики с телегой и корзинами тянули с речки гальку и гравий, сортируя по размеру. Олаф с парой помощников рубил бамбук и вырубал прямые жердины под желоба. Годфри и Конрад рыли котлован под резервуар рядом с колодцем и обкладывали его найденными плоскими камнями, скрепляя глиной. Я была везде: показывала, как укладывать слои фильтра в большой плетеный короб, проверяла качество песка, помогала Олафу с чертежом простейшего отстойника перед фильтром.

— Смотри, Олаф, — я рисовала углем на дощечке. — Вода из колодца сначала идет сюда, в этот отстойник. Широкий, неглубокий. Тут осядет самая крупная грязь. Потом отсюда — через решетку — в фильтр.