Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 11 – Фиона Сталь

— Убери это, Марта, — сказала я ровно. — Заверни в тряпицу. Спрячь поглубже. Это наша улика. Не говори пока никому. — Я посмотрела на нее. — А травы… все, что осталось… сожги в камине. Сейчас же. И мешочек выбрось. Или тоже сожги.

— Сожгу, миледи! Сейчас же! — Марта схватила со стола уголок старой скатерти, осторожно завернула подозрительные стебельки, сунула сверток за пазуху. Потом смахнула остальные травы в охапку и бросила их в камин. Огонь охотно принял сухую пищу, затрещав, вспыхнув ярче на мгновение. Запах горелых трав смешался с запахом пепла.

Я наблюдала, как горит мое прошлое «спокойствие». Как горят иллюзии. Никакого спокойного начала. Никакой передышки. Война началась в ту же секунду, как я открыла глаза в этом мире. Война за право просто жить.

— Марта, — я повернулась к ней, когда огонь поглотил последний листок. — С этого момента… никакого чая. Никаких настоев. Ничего, что не приготовлено тобой при мне. Воду пить только кипяченую, из этого кувшина или чугунка, который ты сама наполнила из нашего запаса. Еду… готовь сама. Из того, что принесено из деревни под нашим присмотром. Ничего не принимай из рук Гретхен. Ничего. Поняла?

— Поняла, миледи! Клянусь! — Марта крепко сжала руки на груди, где лежал зловещий сверток. — Но… а Гретхен? Что с ней делать? Вызвать? Допрашивать?

Я задумалась. Вызвать сейчас? Устроить допрос? Слабая, едва стоящая на ногах барышня против потенциальной отравительницы? Слишком опасно. Я не знала, одна ли она. Не знала, кто за ней стоит. Графиня? Сосед? Бывший управляющий Хаггард? Нападать в лоб сейчас — глупо. Я была уязвима. Как физически, так и позиционно.

— Нет, — сказала я тихо, но твердо. — Пока — ничего. Веди себя как обычно. Скажи ей… скажи, что я опять плохо себя почувствовала после прогулки. Сердце. Что я сплю. Что не надо беспокоить. Никому не говори про… — я кивнула на таз и ступку, — …про это. Пусть думают, что их план сработал. Или почти сработал. Что я слаба и почти умираю. Поняла?

Марта кивнула, понимание мелькнуло в ее испуганных глазах.

— Поняла, миледи. Пусть думают. А мы… а вы?

— А мы, Марта, — я сделала шаг к окну, глядя на серый, унылый двор Ольденхолла, — будем готовиться. К обороне. — Я повернулась к ней. Лицо было бледным, в саже, волосы растрепаны, платье в грязи и угольной пыли. Но в глазах горел огонь. — Первое: приведи сюда Годфри. Только его. Тихо. Чтобы никто не видел. Скажи… скажи, что нужна помощь с камином. Или еще что-то. Но чтобы пришел сейчас же.

— Сейчас, миледи! — Марта бросилась к двери, двигаясь с неожиданной для своих лет прытью.

Я осталась одна. Слабость все еще тянула вниз, но адреналин и страх за жизнь не давали упасть. Я подошла к пыльному зеркалу. Отражение было жалким и страшным одновременно: юное лицо, искаженное напряжением, огромные глаза, горящие недетским огнем, черные разводы, как боевая раскраска. Я коснулась груди. Мне снова удалось перехитрить смерть. Во второй раз.

— Ты хотел меня убить? — прошептала я своему невидимому врагу, глядя в отражение. — Не вышло.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Годфри. Старый конюх, инвалид. Его единственный глаз (второй скрывала черная повязка) с недоумением скользнул по моему виду, по тазу с рвотой, по ступке с черной пастой, по дыму от догоравших трав в камине. Но он не проронил ни слова. Просто выпрямился, насколько позволяла хромая нога, ожидая приказа. Солдатская выучка.