Книга Хозяйка поместья Вудсборн, страница 3 – Фиона Сталь

Пока я переваривала эту чудовищную информацию, Мирта вышла из комнаты и через минуту вернулась, неся тяжелый серебряный поднос. Она с грохотом поставила его на небольшой столик у окна, едва не расплескав содержимое чашки.

— Ваш завтрак, миледи.

Запах ударил мне в нос, и к горлу подступила тошнота. На огромной тарелке громоздилась гора жирного, скворчащего бекона, рядом в луже топленого масла плавали два яйца-глазуньи с жидкими, ярко-оранжевыми желтками. Огромная, пышная булочка, щедро смазанная чем-то блестящим, лежала рядом с горкой сливочного масла и вазочкой с густым клубничным джемом. В большой чашке дымился кофе, в который, судя по запаху, щедро плеснули сливок. Это был не завтрак, а инфаркт на тарелке! Завтрак человека, который отчаянно пытается заесть свою боль и одиночество.

— Кухарка постаралась, добавила побольше масла в яичницу, как вы любите, — ядовито добавила Мирта, с удовлетворением наблюдая за моим позеленевшим лицом.

Я смотрела на эту еду с отвращением. Мой обычный завтрак — это смузи из шпината и сельдерея или овсянка на воде со свежими ягодами. Одна мысль о том, чтобы съесть эту гору жира, вызывала рвотный позыв. Это какая же нагрузка на сердце!

— Убери это, — прохрипела я.

Мирта удивленно вскинула брови.

— Что так, миледи? Аппетита нет? — в ее голосе сквозила откровенная насмешка. — Ничего, к обеду проснется. У вас он всегда просыпается.

Она не сделала ни малейшего движения, чтобы убрать поднос. Наоборот, она с каким-то злорадством смотрела, как я борюсь с тошнотой.

— Я сказала, убери, — повторила я, стараясь придать слабому голосу Сесилии хоть немного твëрдости, который был в моем собственном.

Мирта фыркнула, но спорить не стала. Она явно считала это очередным капризом своей сумасбродной хозяйки.

— Как прикажете, — бросила она. — Шторы раздвинуть? Или так и будете сидеть в потемках, жалея себя?

Не дожидаясь ответа, она резким движением дернула за шнур. Тяжелые бордовые шторы с шелестом разъехались, и комнату залил яркий, безжалостный дневной свет. Он высветил каждую пылинку в воздухе, каждую царапину на полировке мебели, каждый грязный развод на зеркале. И всю излишнюю полноту моего нового тела.

— Лорд вчера поздно вернулся, — сообщила Мирта, направляясь к выходу. Ее голос стал суше и холоднее. — Был не в духе. Так что советую вам сегодня не попадаться ему на глаза. Это будет лучше для всех.

Дверь за ней захлопнулась, оставив меня одну в оглушительной тишине.

Лорд. Мой… муж? Муж этой Сесилии. Мужчина, который, судя по всему, презирает ее не меньше, чем слуги.

Я медленно подошла к окну. За ним раскинулся огромный, некогда прекрасный, а теперь заросший и запущенный парк. Вековые дубы, дикие заросли роз, затянутый ряской пруд. Красиво и грустно. Как и весь этот дом. Как и вся жизнь женщины, в чьем теле я оказалась.

Я снова посмотрела на свое отражение, на этот раз в оконном стекле. Бледное, рыхлое лицо, испуганные глаза... Я попала в автокатастрофу. Это я помнила точно. Но я не умерла. Меня выбросило сюда, в эту чужую, несчастную жизнь. Зачем? В наказание? Или в качестве второго шанса?

Шок начал отступать, уступая место холодной, звенящей ярости. Ярости на водителя внедорожника, на судьбу, на этот мир, на Мирту, на неизвестного мне лорда. И еще… проснулось странное чувство. Жгучая, острая жалость к женщине, которая жила здесь до меня. К бедной, забитой Сесилии, которая так отчаялась, что позволила себе и своему дому прийти в такое запустение. Которая, возможно, просто сдалась и умерла от тоски, освободив место для меня.