Книга Сердце из терновника и льда, страница 89 – Фиона Сталь

— Что это? — я напряглась.

— Это замок, — Валериус поднял голову, прислушиваясь. — Лед тает. Стены меняются. Мы разбудили Древо, Элара.

Он с трудом поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

— Нам нужно наверх, — сказал он. — Совет должен увидеть нас. Живых. И вместе.

Валериус бросил взгляд на скорчившуюся на полу старуху, которая когда-то была его матерью.

— Стража заберет их, — равнодушно бросил он. — Их судьба больше не важна. Пусть доживают свой век за пределами замка, в дальнем поместье.

Мы шли к выходу из пещеры, поддерживая друг друга.

За нашей спиной Древо пело песню возрождения, и эхо этой песни разносилось по всему Неблагому Двору, возвещая о конце Вечной Зимы. И о начале Весны. Настоящей!

— Перестань вертеться, Элара, или мне придется привязать тебя к кровати. И на этот раз не ради удовольствия.

Голос Валериуса прозвучал над моим ухом — низкий, хриплый и до боли родной.

Я замерла, послушно опустив руки на шелковые простыни.

— Ты слишком много командуешь для человека, который три дня провалялся в беспамятстве, как мешок с картошкой, — пробормотала я в ответ.

— Я не был в беспамятстве, — возразил он, осторожно разматывая бинт на моем запястье, где остались синие следы от рук Изольды. — Я просто отдыхал после изнуряющей битвы.

— Ты был трупом, Валериус! Пока я не влила в тебя столько жизни, что у тебя, наверное, теперь цветы в легких растут!

Он усмехнулся.

Прошло четыре дня с нашей последней битвы.

Всё это время, я провела в полусне, вымотанная до предела, чувствуя, как Валериус лежит рядом, отказываясь отпускать меня даже во сне…

Сейчас же, он сидел на краю кровати, одетый лишь в свободные черные брюки. Его торс был обнажен, и я видела новый шрам на левом плече. Он не был уродливым. Белый, ветвистый узор, похожий на морозный папоротник, сиял на его коже там, где вошло отравленное копье Аделины. Татуировка от любимой маменьки на память.

— Как рука? — спросил он, осматривая мое запястье.

— Заживает. Пип принес мазь из арники, вонючую, но действенную.

— Пип чуть не разнес кухню от радости, когда узнал, что мы вернулись, — Валериус нанес немного прозрачного геля на мою кожу. Его прикосновения были невероятно нежными, контрастирующими с его силой.

— Я думаю Пипа нужно наградить. Он не раз помогал мне и давал наставления в замке.

— Я отдал ему Западную кладовую в полное распоряжение. Думаю, к вечеру он умрет от сахарной комы, объевшись вареньем.

Валериус закончил с рукой и поднял взгляд на мое лицо. Он протянул руку и коснулся моей щеки, очерчивая скулу большим пальцем.

— Ты изменила всё, Элара. Перевернула мой дом вверх дном.

Я посмотрела в окно.

Обычно из спальни Валериуса открывался вид на белую пустыню и черные, унылые скалы. Теперь…

Камень подоконника был увит зеленым плющом. Стекло было чистым, без морозных узоров. А снаружи, на балконе и башнях Цитадели, пробивались ростки. Снег все еще лежал на пиках гор, но воздух, проникавший через приоткрытую створку, пах сырой землей и почками.

Весна. Настоящая, суровая северная весна!

— Как Двор? — спросила я. — Еще не разбежались?

Лицо Валериуса посуровело, а затем, на устах промелькнула ухмылка.

— Двор в шоке. Они до сих пор не могут поверить, что Древо проснулось. Но, конечно, находятся и те, кто горюет по поверженной Королеве.