Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 86 – Диана Фурсова

Вейран тоже видел.

И именно поэтому его спокойствие наконец сломалось.

— Всё это из-за неё, — сказал он, указывая на Лику. — Женщина без рода, без прошлого, без подтверждённого имени за два дня подчинила себе наследника, ослабила власть главы, расколола северные дома и теперь стоит рядом с вами как законная защита. Вы не видите? Она не спасение. Она конец вашего рода.

Арден шагнул к Лике.

Каэль тоже.

Но Лика подняла руку, останавливая обоих.

Она вышла вперёд сама.

Страшно было не меньше, чем в день похорон. Тогда она не понимала правил и защищалась злостью. Теперь понимала больше и потому боялась сильнее. Но страх уже не управлял ею.

— Вы правы в одном, Вейран, — сказала она. — У меня нет подтверждённого места в вашей родословной. Я не знаю, почему оказалась здесь. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться туда, откуда пришла. И не собираюсь убеждать всех, что стала удобной частью вашего порядка.

Она подняла руку со знаком.

— Но ваш порядок назвал ребёнка проклятым, его мать — опасной памятью, Элианну — виновной, Мирену — несчастным случаем, а хранительницу — угрозой. Если я конец такого порядка, меня это не пугает.

Знак вспыхнул.

Не ослепительно. Спокойно. Золотое крыло раскрылось над её запястьем, и огонь в чашах зала стал тёплым.

Арден улыбнулся сквозь усталость.

Каэль подошёл к Лике и встал рядом.

Не впереди, закрывая её плечом. Не позади, позволяя ей одной принимать удар. Рядом.

Зал увидел это.

Серафина тоже.

Вейран замер.

Каэль взял Ликину руку. Открыто. При всех. Его пальцы сомкнулись поверх хранительского знака, и родовой огонь в чашах поднялся выше.

— Вы хотели статуса, Вейран? — спросил он. — Получите.

Лика резко посмотрела на него.

— Каэль…

Он не отпустил её руку. Но взгляд, обращённый к ней, был не приказом. В нём был вопрос. Последний, безмолвный: позволишь?

Она могла отступить. Могла сказать нет. Могла выбрать безопасность, насколько она вообще была возможна. Но за их спинами стоял Арден. Перед ними — род, Совет, ложь, которую уже нельзя было запереть обратно.

И человек, который впервые не забирал её выбор, а просил разделить его.

Лика едва заметно кивнула.

Каэль повернулся к залу.

— Перед родовым огнём, перед северными домами и перед сердцем моего сына я объявляю: она — моя жена. Не вдова. Не пленница. Моя избранная.

Зал взорвался голосами.

Но огонь перекрыл их всех.

Он поднялся от чаш, от стен, от пола, от самого герба Драгомиров над помостом. Золотой свет прошёл по ледяному залу, не разрушая его, а оживляя. На запястье Лики хранительский знак раскрылся полностью, и рядом, поверх старого кольца Элианны, вспыхнула новая тонкая линия — не цепь, не вдовья метка, а светлый обод, похожий на крыло.

Арден вскрикнул.

Не от страха.

Его знак загорелся чистым золотом, и тёмные нити отступили так далеко, что впервые стали похожи не на сеть, а на тонкие трещинки старой скорлупы.

Мирена, невидимая для других, но слышимая в родовом огне, тихо произнесла где-то в глубине замка:

— Сердце рода вспомнило.

Вейран сделал шаг назад, но стражники удержали его.

Север опустился на колени.

Ровена заплакала — бесшумно, некрасиво, закрыв лицо руками.

Серафина смотрела на Лику и Каэля долго. Потом медленно сняла со своих волос серебряный знак дома Вальтор и положила его на ближайший стол.