Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 55 – Диана Фурсова

— Для этого я её и делаю.

Север после короткой паузы склонил голову и внёс правку.

Лика неожиданно почувствовала почти благодарность. Не за себя. За Ардена. Каэль мог быть холодным, подозрительным, невыносимым, но сейчас он сделал важное: не позволил красивым словам снова прикрыть угрозу.

— Наследник должен положить руку на камень, — сказал Север. — Затем леди Элианна. Если связь ложная, камень погасит отклик. Если вредоносная — разорвёт. Если защитная — признает.

Лика невольно спросила:

— А если камень решит что-то четвёртое?

Север посмотрел на неё так, будто она нарушила саму идею древнего порядка.

— Родовой камень не нуждается в наших предположениях.

— Конечно. У него наверняка лучшее чувство драматического момента.

Марта тихо прошептала:

— Леди…

Каэль бросил на Лику взгляд. На этот раз не сердитый. Скорее предупреждающий: не сейчас.

Она послушалась.

Арден шагнул к камню. Лика чувствовала, как сильно он держит её руку, но мальчик не плакал и не просился назад. Каэль стоял с другой стороны, его ладонь была рядом с плечом сына, не касаясь, но готовая подхватить в любую секунду.

— Я должен? — спросил Арден.

— Нет, — сказал Каэль.

Серафина подняла голову.

Каэль не посмотрел на неё.

— Ты не должен. Ты можешь. Если не хочешь, мы уйдём.

— Совет…

— Совет подождёт за дверью, если я так решу.

Глаза Ардена стали большими.

— Правда?

— Правда.

Мальчик подумал. Потом посмотрел на Лику.

— Если я положу руку, ты не уйдёшь?

— Не уйду.

— Даже если камень заговорит?

— Даже если он окажется разговорчивее всех в этом замке.

Арден очень серьёзно кивнул и положил ладонь на чёрный камень.

Золотые прожилки вспыхнули.

Не ярко, не резко. Сначала свет собрался под его пальцами, потом побежал по линиям, как вода по трещинам льда. На запястье мальчика знак проявился полностью: золотое крыло, по краям которого темнели тонкие нити чужой тени. Камень загудел ниже.

Арден вздрогнул.

Каэль сразу наклонился.

— Больно?

— Нет. Он узнаёт.

Север побледнел от этих слов, но записал.

— Теперь леди, — сказал он.

Лика посмотрела на свою руку. Ей очень хотелось казаться спокойной. Достойной. Сильной. Но ладонь стала влажной, а сердце билось так быстро, что она боялась: камень услышит не правду, а один сплошной испуг.

Каэль неожиданно сказал:

— Не делайте этого из упрямства.

Она подняла глаза.

— А из чего предлагают делать такие вещи?

— Из выбора.

Лика посмотрела на Ардена. Мальчик стоял у камня, маленький, бледный, но уже не один. Потом на Марту, которая сжимала пальцы в старом охранном жесте. Потом на Серафину, безупречную, холодную, готовую увезти в столицу любой удобный вывод. Потом на Каэля — мужчину, который всё ещё не доверял ей, но всё равно только что дал сыну право отказаться.

— Я выбираю, — сказала Лика.

И положила ладонь на камень рядом с рукой Ардена.

В первый миг не произошло ничего.

Потом камень словно вдохнул.

Тепло поднялось через ладонь в руку, плечо, грудь. Не жгло, не ломало, не подчиняло. Оно проходило сквозь неё, как свет проходит сквозь закрытые веки, когда человек стоит лицом к солнцу. Лика увидела не залу, не людей, не камень. Она увидела вспышки.

Женщина в белом платье у старого портрета. Мирена, стоящая в архиве с серой тканью в руках. Маленький Арден у закрытой двери. Элианна — или женщина с её лицом — протягивающая ладонь к чёрному знаку в стене. Синий огонь, который становится золотым и гаснет. Вейран, склоняющийся над книгой. Серебряное крыло в чужой шкатулке. И где-то далеко — тонкий женский голос: «Не дай им назвать защиту проклятием».