Книга Неоля в плену Востока, или Личный библиотекарь Сулеймана, страница 30 – Shy Hyde

Оля, укрывшись среди пышных розовых кустов, достала записку от Али.

“О прекрасная Алие, нежная, как цветок персика, — тут сердце Оли ёкнуло. — Как бы я хотел встретиться с тобой в следующей жизни! Раз в этой вместе нам быть не суждено. Знай, моя любовь будет оберегать тебя, где бы я ни был. С кем бы ты ни была. Навеки твой Али”.

Оля приложила записку к сердцу. Как трепетно оно билось во время чтения строк. Но послание нужно спрятать или даже уничтожить. Изорвав записку на множество мелких частей, девушка бросила их в фонтан и, собрав букет белых роз для валиде, вернулась во дворец. Если раньше Оля опускала взгляд из боязни быть наказанной за неуважение и дерзость, то сейчас она прятала глаза от стыда, чувствуя себя чуть ли не преступницей. Так что роль Алие-хатун удавалась ей всё лучше и правдоподобнее. Но по-прежнему было непонятно, как вернуться домой.

Ответ для Али Оля придумала сразу же, но никак не решалась написать записку. Ведь нужно было незаметно раздобыть бумагу и чернила. Несмотря на то, что Оля посещала, как и другие рабыни, уроки турецкого, никак не могла умыкнуть ни клочка. И только спустя несколько дней ей удалось припрятать оторвавшийся от рукописи уголок. Тростниковое перо она позаимствовала у Айлы, а чернила на основе воды и сажи сделала сама. Получилась, конечно, та ещё ерунда, но послание передать стало возможным. Спрятавшись в тени деревьев в саду госпожи Махидевран, Оля принялась старательно царапать ответ. “Не хочу замуж за старого бея. Помоги мне”. Заткнув записку за пояс, девушка вернулась во дворец, где её уже хватились.

— Вечером тебя ждёт султан. Приготовься. Будет приём заморских гостей. Ты должна будешь играть на сазе. Повелитель просил привести именно тебя, — огорошила Айла.

На публику играть Оля не особо любила, но деваться некуда.

Наряд на сей раз ей подобрали максимально скромный, но скроенный по фигуре. А отвели вместе с несколькими другими девушками сначала на кухню, где главный повар Топкапы дал им указания, что как и куда подносить. Так Оле открылись неизвестные места дворца. Только одного она не понимала, почему наложница султана должна вдруг прислуживать гостям. Но спорить не стала. Сначала ей всучили огромное блюдо персиков, которое она еле донесла до гостей, а потом заставили танцевать. И напоследок вручили саз, приказав петь “Калинку”.

Когда Оля, уставшая, вернулась в комнату для служанок при валиде-султан, девушку тут же взяла в оборот Махидевран.

— Ну что там было? Рассказывай! Кто приходил к повелителю?

— Какие-то мужчины. Я только одного знаю. Это Ибрагим-паша, — ответила Оля.

— Правая рука повелителя. А ещё кто? Кто сидел с другой стороны? — Махидевран аж подпрыгивала от нетерпения.

— Слева? Какой-то достопочтенный паша. Султан с ним переговаривался много.

Оля вспомнила, как краснела под взглядами этих двоих, когда повелитель указывал на неё, а пожилой гость кивал.

— Неужели сам Байрам-бей? — Оля не разделяла восторга Махидевран. — А ещё кто был?

— Я правда не знаю. Я очень устала, госпожа. Можно я лягу спать, а утром постараюсь вспомнить, что видела ещё?

— Может, кто-то был в европейской одежде?

— Кажется, нет.

До утра Оле снился и султан, и Ибрагим-паша, и старый Байрам-бей, и, конечно же, Али, спасающий её от всей этой братии. Они вместе плыли на корабле по бескрайнему Чёрному морю, и, когда на горизонте уже показалось побережье города Сочи, Оля проснулась. Её вновь теребила за плечо Айла.