Книга Нэнси: искушенный ангел, страница 18 – Shy Hyde

Нэнси возвращалась домой в подавленном настроении. Полный крах всех надежд. В работе ей отказали. Все четыре её собеседования оказались абсолютно провальными. В храм идти она побоялась. Сон этой ночи никак не выходил из головы.

Дома девушка, поужинав, сразу же отправилась спать. Настолько сильно она весь день боролась со сном, что только и мечтала о подушке. Но когда добралась до постели, то долго не могла уснуть. Сонливость почему-то сменилась бессонницей. Кроме того, разболевшаяся голова не давала покоя. Девушку бросало в жар и тошнило. Нэнси открыла окно, чтобы впустить в комнату вечернюю прохладу. Начинался дождь. Где-то вдалеке мелькали молнии, и едва доносились раскаты грома. Но гроза надвигалась и на Или. Девушка закрыла окно и спустилась в кухню, чтобы сварить кофе. Его аромат всегда помогал ей справляться с тошнотой. Нэнси застыла с чашкой в руках, так и не дойдя до кресла. В дверь стучали. Девушка открыла. На пороге стоял промокший и очень недовольный Люсьен. С него ручьями стекала вода. Он был похож на большую птицу, отряхивающуюся после дождя. Брызги разлетались от него в стороны. Он почти мгновенно высох, едва только вошёл в гостиную.

...

— Как ты оказался за дверью?

— Могла бы и камин растопить. Не пришлось бы мне там оказываться, — недовольно проворчал Люсьен. — Гроза. Видишь? Через три улицы отсюда молния попала в дерево. Оно загорелось, — Люсьен уже расположился в любимом кресле Нэнси. — Мне пришлось проделать этот путь в качестве простого гражданина.

— Хочешь кофе? — смущаясь, предложила девушка.

— Ты в воем уме⁈ — грозно фыркнул незваный гость. — За кого меня принимаешь? За простого смертного? — затем голос его смягчился. — Но и не забывай, что и ты имеешь возможность испробовать моё меню. Только я тебя приглашаю в свой мир не просто так, за красивые глаза, а в качестве моей законной жены.

— Как часто нам придётся спать вместе?

— Первое время довольно часто. А потом… как мне будет угодно. Но не надейся, что это будет продолжаться вечно. Я же говорил, я — натура ветреная, вскоре приведу другую. Но давай договоримся сразу — никаких сцен ревности. Ты согласна? — он сделал паузу, ожидая ответа Нэнси, но она молчала. Люсьен продолжил: — Чем скорее решишься, тем моложе будешь выглядеть в вечности. Ведь ты не просто будешь жить вечно, ты даже не состаришься! Тебе будет вечно… сколько тебе сейчас лет? Двадцать два? А сколько будет через год? — он встал и медленно направился к ней, убаюкивая своим кошачьим голосом. — Через пять лет? Десять? А? Но одно твоё слово, и время подчинится тебе. Вечная жизнь, вечная молодость! Стоит ли ради этого пожертвовать бренностью земного мира?

— В этом весь и вопрос. Стоит ли? — повторила Нэнси. — Зная, кто ты, могу ли я тебе до конца верить?

— Все вопросы веры — на твоей совести, Нэнси Уотлинг. Скажу только то, что Энди Брайт, твой Ангел-Хранитель, уже не так силен. Последнее сражение с твоей Смертью изрядно потрепало его. Но Смерть идёт по следу, и только ты вправе решать дожидаться её здесь или стать для неё недосягаемой. Это возможно в моём мире, куда я тебя и приглашаю.

— У меня есть выбор?

Люсьен стоял за её спиной и почти шептал на ухо:

— Выбор есть всегда. Это как два берега одной реки. Какой из них ты выберешь — тебе решать — умереть или жить вечно, ждать смерти здесь, в одиночестве, или забыть об этом страхе там, со мной; стать прахом после смерти или оставаться человеком вечно; бояться смерти или приручить её; верить людским представлениям или познать истину, увидев её воочию? А эта невыносимая боль, что стучится в твоём левом виске? Тебе нравится, как она вечерами бьётся в тебе раненой птицей? Я могу легко избавить тебя от неё… — Люсьен, запустив пальцы в волосы Нэнси, начал массировать её голову. — Но здесь, на Земле, лишь на один вечер. — Он развернул девушку за плечи лицом к себе и заглянул ей в глаза своим мистическим взглядом. — Но стоит тебе оказаться по ту сторону мира, ты навеки забудешь о ней. В моём мире нет боли, нет ран, нет смерти, нет старости. — Его голос завораживал, а пальцы были необычайно нежны. И уже через мгновение девушка поняла, что боль прошла. Ей на смену пришло лёгкое блаженство, умиротворение. — М-м-м… какие волосы… Тебе повезло, нынче я предпочитаю шатенок. И хотя такое чувство как любовь мне не ведомо, ты будешь моей любимой женой, а жизнь твоя — как мёд-малина — бесконечно сладкой и безмятежной, бесконечно вечной.