Книга Неправильная Золушка, или Всем сестрам по тыкве, страница 9 – Лесана Мун, Дарина Ромм

— А вот эта, — поднимаю тыкву с улыбающейся рожей, — от хвори защищает. Видите, как улыбается? Радость в дом приносит, хворь выгоняет. У кого дети болеют — самое то!

Одна молодуха из дальнего конца нашего городка протискивается вперед:

— А сколько стоит?

Мачеха открывает рот, но я опережаю:

— Для вас — две медных монеты. Потому что от чистого сердца делала, для добрых людей.

— Три тыквы возьму! — выкрикивает тетка Петронилла. — Одну себе, две дочкам. От оборотней-то надо уберечься, неспокойно нынче. Наверное…

— А эта? — показывает на особо страшную рожу мужик на телеге, который как раз мимо проезжал. — Вот эта что значит?

— Эта, — торжественно говорю, — от воров. Повесишь над амбаром — ни один вор не сунется. Ты же видишь, какая она жуткая? Вот и он как глянет — точно сбежит подальше от беды.

Начинается толкотня. Бабы тянут руки, спрашивают цены. Мужики осматривают тыквы придирчиво, но интерес в глазах читается. Дети пищат от восторга, показывая на самые зубастые рожи.

Сестры стоят с отвисшими челюстями.

Мачеха бледнеет, краснеет, потом медленно прикрывает рот ладонью. Спасибо, не вмешивается, не мешает мне зарабатывать.

А я торгую. Две медных монеты за маленькую, три за среднюю, пять за большую с особыми деталями. Рассказываю про каждую — эта для защиты от сплетен, та для привлечения достатка, эти на отпугивание тещи сделаны (их мужики нарасхват берут).

Через полчаса не остается ни одной тыквы.

В кармане — звонкие монеты. На крыльце — ошарашенное семейство. У калитки — довольные покупатели, которые уже хвалятся друг перед другом приобретениями.

Мы дружненько объявляем «ярмарку» оконченной и заходим в дом. Я высыпаю деньги на стол перед мачехой:

— Вот. Доход с урожая. Можно сказать, я маркетинг внедрила.

Мачеха смотрит на монеты. Потом на меня. Потом снова на монеты.

— Какой еще… маракетих ты провела?

А младшая сестра шепчет:

— Это ж больше, чем мы за всю тыквенную кашу получили бы…

Старшая молчит, но по лицу видно — считает в уме.

А я улыбаюсь и думаю: можно и в этом мире неплохо прижиться. Если мозги включать.

Утром, когда солнце еще только-только пробирается сквозь занавески, на улице раздается шум. Слышу, как сестрицы и маман с топотом несутся к окнам и начинают взволнованно повизгивать.

Я торопливо сбегаю по лестнице со своего чердака и тоже прилипаю к окну. А там, за забором, верхом на лошади — глашатай. Наверное, он, во всяком случае, похож — на голове берет бархатный с пером, в руке свиток, на лице значимость неимоверная.

Ну и голос оглушительный. У нас аж пыль на потолке шевелится, когда он разворачивает свой свиток и орет на всю улицу:

— Слушайте все! По велению Его Величества объявляется ежегодный Праздник Урожая! Бал в королевском дворце! И-и-и-и… — тут он делает драматичную паузу, чтобы слушатели прониклись. — Начинаются смотрины невест для принца Артура! Приглашения… будут позже! Но не всем, лишь самым достойным и родовитым девицам!

Сворачивает свиток, кидает высокомерный взгляд на наши маячащие в окнах лица и уезжает. А у нас тут же начинаются маета и страдания.

Мачеха ловит сердечные приступы, сестры причитают, что, мол, обойдёт их праздник стороной: мало ли, вдруг мы недостаточно знатные баронессы и приглашение пролетит мимо?