Книга Заклинание, страница 66 – Юлия Давыдова

Мы остались с Таней в спальне.

— Я уйду ненадолго, – сказал Павел, – вернусь перед последней вспышкой. Мои братья пока подержат ситуацию под контролем.

Сафэн кивнул:

— Хорошо, потому что нам тоже надо отлучиться.

— Вам куда? – спросил я.

— Подготовим твой переход в верхний свет, – ответил Арим. – Ты же сегодня уходишь.

Оказывается, даже в сумрачном мире может быть тошнота, или что-то очень похожее. Мне стало вдруг так темно, всё сдавило. Наверное, впервые за всё время я ощутил себя отчаянно мёртвым. Конечно, сороковой день истекает в полночь, осталось…

— Сколько время?

Ветер, влетевший в окно, ответил:

— Девять часов вечера.

— Когда она?.. – я замолчал не в силах произнести это слово.

Но Сафэн меня понял:

— Через три часа и семь минут.

— Сразу после моего ухода.

Таня умрёт через семь минут после того, как я окончательно покину этот мир, мы не увидимся.

Я без сил опустился на пол перед кроватью, на которой она лежала.

— Мы её встретим, – тихо сказал мой ангел, – скажем про тебя.

Я невольно представил это. Таня встанет с кровати в сумрачном мире и узнает, что какие-то семь минут назад я расстался с ней навсегда.

— Идите, – прошептал я ангелам. – У вас много дел, а я хочу попрощаться.

Они не двинулись с места.

— Не вздумай, – прошептал Сафэн.

Я усмехнулся. Ангел не зря боится. Я обниму Таню, поцелую и этим убью. Она перейдёт в мои объятия тёмная, как сама ночь, и сразу после этого нас заберут те самые черти, которые ждут в саду. Её – в глубокую ночь, меня в тонкую, как и всех убийц. Ронахт будет в восторге.

— Я этого не сделаю, – прошептал я.

Я причина её горя, её темноты и смерти. И я больше не отниму ни секунды оставленного ей времени.

Сафэн смотрел на меня ещё мгновение, но всё-таки кивнул. Поверил мне.

Ангелы растаяли в сумрачном воздухе. Я повернулся к Тане. Можно было сказать, что она спит, если бы не её темнота. Во сне она должна была сверкать. Именно так я мог бы найти её потом.

Всё дело в этом свете, живущем в каждом существе. Каждый рождает и набирает свою неповторимую радугу цветов и оттенков, под многими слоями себя, а когда умирает, когда освобождается от внешней оболочки, свет изменяется. Последняя вспышка прижигает его, делает другим. Поэтому живой человек и освобождённый имеют абсолютно разное сияние. Даже зная изначальное сияние, найти его обладателя потом почти невозможно. Всё равно, что искать человека по фотографии сорокалетней давности.

Только если Таня останется жить, только тогда, даже через много лет, я смогу увидеть её из верхнего света, смогу найти её и прийти за ней. Но она умирает, а я даже не буду знать, удалось ли ангелам спасти её от глубокой ночи.

Моё отчаяние всколыхнуло черные облачка. Они снова зашевелились, стягиваясь под потолком. Я поднялся. Надо выйти на улицу, справиться с отчаянием. Иначе я действительно ускорю Таню на пути сюда.

Под кустом в саду дежурил Дени. Пёс постучал хвостом по земле, увидев меня. Ветер спустился, принял форму человека и сел напротив.

— Вот и всё, осталось три часа, – прошептал я.

Ветер молчал.

Я запрокинул голову. Над прозрачным куполом щита плыло фиолетово-чёрное небо. Красивое бесконечно, как и всё здесь. Несмотря на вечную полутьму, царящую в средней тени, она мне нравилась. Странное небо, меняющееся на глазах, тяжёлые облака над головой, деревья, трава и бесконечное течение сверкающего света в каждой жилке зелёных листьев, прозрачность любой преграды, моя собственная лёгкость и невесомость. Даже постоянные обитатели средней тени – грешные души и духи-вампиры вызывали у меня симпатию. А, может?.. Ради сорока дней…