Книга Заклинание, страница 62 – Юлия Давыдова

— Хватит осматриваться! Ты здесь долго не протянешь! – торопил ветер.

Я опустился перед Таней, потянулся к кубику. И мои пальцы наткнулись на него. Надо же! Это было как во сне. Я снова ощутил прикосновение, а не прошёл насквозь, и с упоением толкнул кубик. Он послушно встал, как надо. За ним последовали следующие.

«ТАНЯ» – появилось на полу.

Та сидела, как статуя.

«НЕ БОЙСЯ» – выстраивались перед ней слова.

Таня с трудом сглотнула:

— Я не боюсь.

В ответ:

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

Улыбка тронула её губы.

— НАДО ПОГОВОРИТЬ.

Таня кивнула. А я уже дрожал. Моих сил явно не хватало на перемещение материальных предметов. Ветер это чувствовал.

— Вик… – начал он, – быстрей.

— НЕ ПЛАЧЬ, – составил я кубики, правда, гораздо медленнее, чем первые слова.

— Не плачу, – с готовностью закивала Таня.

— ОБМАНЩИЦА, – сложил я, – Я ЖЕ ВИЖУ.

Я знал, что эти слова её обрадуют. Она заулыбалась, засмеялась. Чёрные облачка вокруг неё сразу стали прозрачными. Искренняя радость убивает печаль.

— НЕ ПЛАЧЬ, ТЕБЕ ПЛОХО И МНЕ, – сложил я.

— И тебе тоже? – прошептала Таня удивлённо.

Всё. Ещё пару усилий и я, наверное, вообще перестану существовать. Как это сказать покороче? Как телеграмму пишу.

— Не уходи, не уходи, – торопливо зашептала Таня. – Почему плохо? Скажи!

Я молчал, строгий ошейник, который поначалу ощущался только на горле, теперь опутал меня всего, больно давя и протыкая шипами. Я вдруг не смог пошевелиться.

— Всё, хватит, – ветер потянул меня.

— Нет, нет, ещё не всё…

— Всё! – ветер резко вытащил меня обратно в родной сумрак средней тени.

Я судорожно задышал, будто только что тонул. Таня всё ещё водила рукой над кубиками:

— Вик, ты здесь?

Ветер дождался, пока её рука зависнет над буквой «Д» и сильно нажал. Она ощутила, взяла кубик, поставила перед собой и снова занесла руку. Ветер повторил свой манёвр над буквой «А». Получилось «ДА» и Таня вздохнула:

— Если я плачу тебе плохо?

Ветер нажал на её руку.

— Больше не буду, – прошептала она.

Я подполз к ней. Дело ведь не в этом, опасность не в слезах. В сумраке я ощущал, сколько сил потратил на пребывание в слое светлой тени. Нужно было вернуться на кладбище, взять свет с печати Арима и возвращаться снова.

— Ветер, – прошептал я, – уходим.

Он поднялся с Таниной руки, и она мгновенно спросила:

— Ты здесь?

Боже, как мне хотелось сказать ей «да», но ветер снова был умней. Он уже подхватил меня и понёс прочь. Мелькнули стены и деревья, сквозь которые мы пролетели, и вот уже он нёс меня под ярким солнцем к моей могиле на кладбище. Под вётлами дневной свет исчез и мы, наконец, оказались в полутьме. Сиял только символ Арима, отпечатанный на моём надгробии. Я припал к нему лицом. Белый ангельский свет потянулся в меня. Сразу стало легче. Я словно опять обрёл моё прозрачное тело. Хоть и прозрачное, но тело.

— Почти получилось, – прошептал я.

Ветер сел рядом:

— Она теперь будет думать, что ей нельзя расстраиваться, но…

— Знаю, этого мало, – кивнул я, не поднимаясь, – я всего лишь дал понять, чего не нужно делать, но не сказал почему.

— Тем же способом сказать не получится, – заметил ветер.

— Попробуем… – возразил я.

Пока это единственный способ. И, чёрт возьми, ни Арим, ни ветер не сказали мне о нём раньше! Поганые правила! Несмотря на гнев, я понимал, что мой ангел и так пошёл на серьёзные нарушения. Он же показал мне, что будет с ним самим, если охраняемая душа погибнет. Арим тоже потеряет свой свет. Так что, подсказав мне способ общения с Таней, он поставил в опасность и себя.