Книга Князь реки, страница 25 – Юлия Давыдова

— Поспите, — пробубнил он. — Сколько говорить можно?

Но Рилевичи пока не могли уснуть.

— Ты заявил о себе совету Велиречи, как князь, — размышлял Ланита. — Если бы я прошение подписал, как сын воеводы, никто бы не удивился. Но тебя-то точно никто не ждал. Байборт вопросы о Душе реки задавал, о связи с ней спрашивал, на слова заклинания смотрел. Вот что ему нужно было.

Иван кивнул:

— Значит, словам на бумаге не поверили.

Да и как им поверить? Запрет берегинь Рилева соблюдала в точности семнадцать лет. Никто ни сном ни духом, что снова есть князь у этой земли. И тут послание от него пришло. Конечно засомневались.

Иван лёг и растянулся во весь рост. Целиком на постели не уместился, так что привычно потёр пятки о деревянный пол, помолчал немного и, наконец, произнёс:

— И раз не отказали нам, значит, пока берегини не знают.

Дивей улыбнулся:

— А-а-а, боишься всё-таки? Думаешь, что они сделают, когда узнают о твоей дерзости?

— Не боюсь, — Иван приподнялся на локтях и взглянул на брата. — Мы готовы, ты сам знаешь.

— Нет, не знаю, просто верю тебе, — отрезал Ланита. — Как все тебе верят. С того момента, как ты начал указания раздавать.

Иван взглянул на брата с укором.

— Но уж не смотри так! — отрезал Дивей. — Ты же любого заставишь как тебе надо делать. Даже волка в лесу за ягодой пошлёшь!

— Но если и правда надо, — улыбнулся Иван.

Ланита сел на постели, поняв, что Рилевич не отстанет и спать ему не даст.

— Ответ от меня хочешь? — спросил он. — Я тебе уже его говорил: на совете будет трудно. Ты же хочешь сразу всего: и статус столицы Рилеве вернуть, и границы открыть, и о себе заявить. И никому не известно, что тебе другие князья на это скажут, и что берегини сделают.

— Но и по-другому нельзя, — тяжело вздохнул Иван. — Мы внутри своих земель будто заперты. Много ли можно сделать, если ни с кем не дружим, не торгуем, в делах никаких не участвуем?

— Так это для того, чтоб тебя не путевого от опасностей уберечь...

— Ой, брось! — возмутился Иван. — Ладно, младенцем был, таскал ты меня в корзинке, а сейчас мне людям в глаза смотреть стыдно. Для чего князя спасать, если он потом бесполезен?

— Вот чего ты боишься на самом деле, — поймал брата на слове Дивей, — вот почему так торопишься. Думаешь, что надежд не оправдаешь? И люди тебя не простят, если на кого тварь болотная нападёт или кому-то зимой хлеба не хватит?

— А разве не так? — вздохнул Иван.

— Нет, — уверенно ответил Ланита. — Люди не простят того, кому наплевать и кто ничего не делает. А кто днями и ночами рядом с ними, тому они верят и на того надеются. И если с тобой что случится...

Дивей замолчал на мгновение.

— Я боюсь гнева берегинь, — наконец произнёс он. — Но ещё больше боюсь того, что выйдем с наших земель, выведем тебя из-под защиты Реки, и нападут на нас там, где не ждали. И тогда бесполезным станет всё, что нами сделано, что тобой сделано. Только по этой причине я против твоего решения выступил, когда ты сокола с посланием отсылал.

Иван знал о тревогах брата, но должен был его убедить, поэтому сказал:

— Когда меня привезли, ты уже один остался, отца и маму похоронил.

Дивей нахмурился.

— И всегда мне говорил, что раз их не спас, то меня должен уберечь во что бы то не стало, — напомнил Иван. — Это твоя клятва была. А я ещё в детстве обещал матушке-реке, что Рилева больше в прахе лежать не будет. Ты мой старший брат и своё слово держишь, и я должен.