Книга Хранитель талисманов 3, страница 138 – Юлия Давыдова

— Берегиня...

Арнава схватилась за его плечи:

— Никита!

Символы заклинания «цепей» на теле Велехова, раскалившиеся докрасна, прожигали его болью, и хор бешено орущих голосов оглушал:

— Вернись к нам, хранитель! Вернись!

Но глаза Никиты посинели и посветлели, омытые потёкшей слезой. И это увидели все.

— Хранитель, святые духи тебя возьми! — Иван завопил так, что перекричал Мрак в сознании Велехова. — Очнись! Ты нам нужен!

— Я здесь, — ответил Никита.

Князь аж замер, но обрадоваться успел.

— Всё будет хорошо, — Велехов крепко прижал руку жены ладонью к своей груди прямо над сердцем: — Ты знаешь, что делать.

Арнава смотрела на него сверкающими глазами.

— Если просит хранитель, берегиня не откажет, — тяжело дыша, улыбнулся Никита.

Когда-то Арнава сказала ему эти слова в ответ на его просьбу, и вот он снова её повторил.

— Давай, — прошептал Велехов.

— Да, хранитель... — Арнава сглотнула слёзы и сжала пальцы.

А в груди Никиты вздрогнуло... и на полном ходу остановилось сердце. И как только стихло эхо последнего удара, он рухнул. И берегиня, державшая его в объятиях, вместе с ним.

С жутким шипением взметнулись вокруг мазуры, ринувшись к своему хозяину. Рир и Вурда вырвались из их объятий, обратились на месте, освободили Ивана, и едва князь сам махнул топором, прыгнули к берегине и хранителю, чтобы закрыть их собой.

Арнава снова запустила медальон, и на этот раз символы заклинания «цепей» не озарились красным пламенем, а потрескались вместе с кожей. Сквозь разрывы потекла густая угольно-чёрная вода. Талисман не вредил лишь живому создателю, и поэтому не мог уничтожить заклинание, связавшее его тело и душу с Мраком, ведь разрушая «цепи», убил бы и создателя.

Но теперь...

Тело хранителя внезапно взлетело в воздух и закружилось, будто в невидимом смерче. С каждым оборотом разметались вокруг него густой дым и брызги чёрной жижи. Эта тёмная масса Мрака заволокла пространство, и в ней неистово взревели лица и морды, в ярости от того, что больше нет носителя! Самого сильного, самого ценного для тьмы.

Мёртвое тело упало вниз, а Мрак, больше не привязанный к нему, ринулся к мазурам. Перекатываясь друг по другу над головами оборотней и князя, монстры быстро склеивались меж собой слизью, превращаясь в одно существо.

Небо над ротондой открылось, и в нём взревели алавийские драконы. Навстречу им, на потоках клубящейся тьмы, взмыло единое чудовище — растопыренный сноп из конечностей и голов с оскаленными зубастыми ртами. Но внезапно, длинный отросток этого монстра метнулся назад к берегине.

— Арнава! — Иван ринулся за ней, но не успел.

Громадный теперь мазур утащил берегиню вверх за собой, ведь в её руке всё ещё оставался медальон. Огонь обращения озарил Арнаву и погас, потому что её кулак схватила конечность, просто выгрызая талисман зубами. Берегиня рычала от боли и не могла обратиться, пытаясь удержать медальон.

Сверху к единому чудовищу летели драконы, покрывая его пламенем. Вибрация ярости сотрясла воздух, и он потемнел, напитываясь силой Мрака, а рептилий отбросило в стороны, будто снег в потоках бури. Которая начиналась! Отовсюду, со всех сторон несло в небо мазуров. Монстров, заполонивших город, притягивало к Мраку, и его мощь росла.

Внизу на ротонде рычали на коленях Димка и Туран, отплёвываясь от вытекающей изо рта чёрной слизи. Оборотни стали бесполезны для Мрака, и он бросил их так же, как мёртвого хранителя.