Книга Хранитель талисманов 1, страница 161 – Юлия Давыдова

Её сознание не ощущалось. Казалось лишь, что где-то очень далеко, в чьём-то пустом мире… ветер скользит сквозь белый туман. Отходя от сияющего квадрата, Велехов ни на секунду не потерял этого ощущения. Будто осталась открытой какая-то дверь, и сквозь тонкую щёлку он слышал что-то, но не мог понять, слова ли это или пустой гул.

Палаточный городок шумел. Рогатые головы целителей мелькали в толпе. Носили лекарства и чаны, полные пропитанных заживляющим зельем лепестков. Везде стирали от крови полотенца и простыни, едва успевая менять воду в лоханках. Раненых всё приносили. Сначала укладывали на землю и только потом ставили над ними палатки.

Никита безошибочно пришёл к нужному месту. Ещё под открытым небом они были все вместе. Вурда и Димка возле Рира, а рядом с ними на расстеленном покрывале лежал… Владимир. Пробитый броневой панцирь валялся на земле вместе с кольчугой. Грудь молодого князя покрывала чёрная корка, за которой даже не было видно раны, и с губ сочилась кровь.

Целитель был рядом и говорил оборотню, сидевшему возле Владимира:

— Дай мне ткань… вон, сзади тебя…

Велехов ещё не узнал его.

— Надежда есть? — тихо спросил он Вурду.

Ворлак отрицательно покачал головой:

— Нет. Сурваки используют грязные мечи. Смачивают в особом ядовитом составе. Он убивает кровь. Люди с такой не выживают. Противоядия нет.

Никита вспомнил чаны в кузнечной башне, куда воины Скарада опускали лезвия. Та зелёная жижа… это был яд.

Велехов с трудом сглотнул и направился к оборотням. Подойдя, опустился возле Рира. Тот был без сознания. Целитель уже сделал всё, что мог. Промыл и зашил раны, нанёс мази и засыпал лепестками, чтобы не допустить заражения. Пропитавшись кровью, они образовали бордового цвета корку. Из-за неё было непонятно, поднимается грудь оборотня или нет, и Димка не просто сжимал его руку. Никита тоже едва услышал сердце Рира, поэтому, как и его брат, прижал палец к запястью.

— У него несколько рёбер выломано, — прошептал Димка, — лёгкое разорвано, много крови внутри… сердце задето, я не знаю… Миратоль сказал…

Голос оборотня исчез, но он совладал с собой и смог договорить:

— Целитель Миратоль сказал, что лепестки не посинеют. Восстановления не будет.

Велехов обернулся к Владимиру и только сейчас узнал парня рядом с ним. Радость не смогла бы пробиться сквозь горечь, но и всё же её отголосок встряхнул душу.

— Святые духи… — Никита переполз к оборотню и обнял, крепко прижав к себе.

Узнать Лютика было почти невозможно. Лицо от виска до шеи пересекали глубокие порезы — след от пропахавшей по нему лапы. Разорванные губы скрепила заплатка, каштановые волосы приклеились к голове кровью. На пальцах не хватало когтей, но оборотень крепче наматывал на свои покалеченные руки бинты, чтобы помогать целителю.

— Как ты выжил? — Велехов едва верил в это.

— Не знаю, — покачал головой Лютик. — Земля треснула, я провалился, а сурваки доставать меня не захотели.

— Ставрос? — спросил Никита.

— Нет, — сглотнул оборотень, — я видел, как он погиб. И солнышко наше закатилось… — Лютик насыпал лепестки на грудь Владимира. — Это ведь благодаря ему мы живы. Он нашёл Партана на поле боя и отправил псов за всеми нами. Я бы не выбрался из той расщелины сам.

Велехов молчал. Он не обернулся на шум крыльев, когда за его спиной приземлились Симаргл и Партан, но знакомый голос заставил вздрогнуть.