Книга Хранитель талисманов 2, страница 94 – Юлия Давыдова

Рир, молчавший до этого момента, внезапно предложил:

— Может, у Турана спросим?

— О чём? — не понял Никита.

— О плане Таркора, — Рир, щурясь, смотрел на оборотня.

— Он не знает, — возразил Велехов.

Он память Турана уже посмотрел. Тот видел только то, что происходило, но с какой целью и что делалась ему Таркор не докладывал.

— Ой ли? — очень характерным тоном Рир высказал своё недоверие.

Велехов внимательно взглянул на друга. Тот был абсолютно серьёзен, ни тени издёвки. И Вурда смотрел на Турана таким же взглядом, что и Рир.

— Зачем Таркору запирать тебя в чужом сознании? — спросил ворлак. — Зачем так легко позволять тебе сбежать?

— Легко? — удивился Никита. — Видел бы ты, что Таркор делал, чтобы не дать своему оборотню сбежать. Хорошо, глаза не выжег…

— А должен был, — веско заметил Вурда, — ради того, чтобы не дать тебе шанса на спасение.

Велехов замолчал и начал понимать:

— Думаете, Таркор специально меня отпустил? И Туран об этом знает? И до сих пор выполняет его план?

Туран в сознании Никиты внезапно засмеялся, но в смехе не было радости, только боль.

— Скажи другу, что он прав, — прошептал оборотень, — пусть убьёт меня прямо сейчас, иначе сам это сделаю. Не могу больше вас слушать.

Велехов не ответил ему, но ответил Вурде:

— Туран спас мне жизнь, я ручаюсь за него.

Ворлак по-прежнему пристально и с недоверием смотрел в лицо навийского оборотня.

Гинева внезапно встала.

— Дай-ка мне с ним поговорить, — сказала она.

Никита в сознании посторонился, и синий цвет радужки погас. Туран посмотрел на всех своими карими глазами. Гинева подошла к нему на расстояние шага. Перед берегиней оборотень опустил голову, не смог встретиться с ней взглядом.

— Если о чём-то умолчал, Туран, — произнесла она, — лучше скажи сейчас.

Оборотень отрицательно покачал головой.

— Тогда скажи мне? Ты Алавии враг?

— Что? — Туран не ожидал такого вопроса.

— Если нет, тогда посмотри на меня, — приказала Гинева.

В сознании оборотня буря сносила вихрем мысли и чувства. Он так и не поднял голову.

— Значит, враг, — задумалась берегиня. — Но в чём тебя упрекнуть? Родился на чёрной земле, всю жизнь пил отравленную воду и злобу из неё впитывал. А на меня, наверное, от ненависти смотреть не можешь?

Угадала. Никита чувствовал ненависть Турана отчётливо, но она словно неприкаянный ветер проходила сквозь его сознание, не находя себе пристанища.

— Чему Скарад вас учил? — Гинева подошла к оборотню вплотную.

Никита даже его пожалел. Берегиня окутывала своей силой, рядом с ней воля слабела у любого существа.

— Кто из нас был злом? — спросила она. — Брада? Полвека процветает мир, оберегаемый ею. Может, Рилева зло? Или Вулавал?

Вспышка ярости внезапно пронзила сознание Турана, и он резко поднял голову, вперив сверкающий взгляд карих глаз в лицо берегини.

— Да! Все вы заперли нас в Навии! — прошипел оборотень. — Обнесли стеной и охраной, как диких зверей! Ничего не оставили! Мы умирали от голода и холода. Вы самое чистое зло!

Туран замолчал, хрипло дыша.

— Возможно, ты прав, — Гинева тяжело вздохнула. — Много лет назад берегини заперли Скарада. Поверь мне, причины на это были. Но не их вина в том, что он использовал вас, чтобы мстить. Он отравил ваш разум своей ненавистью к нам. Отравил землю Навии, чтобы из плодородного края она стала пустыней, чтобы вы от голода и холода были злее, от вечных боев и крови сильнее. Чтобы смогли стереть Алавию с лица земли!