Книга Барыня Друидка, страница 89 – Елена Шатилова

* * *

Проснулась я от стука в дверь. Солнце ещё не встало, но уже начало рассветать. Накинула халат и быстро пробежалась до двери.

Это была Вероника, в руках папка, глаза подозрительно расширены и с какой-то безуминкой, что было видно даже в сумраках.

— Доброе утро! Я подготовила первые результаты, — сказано было очень быстро и бесцветно.

— Ты что всю ночь не спала? — я не удержалась и широко зевнул.

— Да. Нужно было работу сделать. Но теперь нужно поспать, — компаньонка вручила мне папку и поплелась в свою комнату.

Ну даёт! — подумала я и закрыла дверь.

Положила бумаги на стол и опять легла в постель, закутавшись в одеяло. Сон уже не шёл, но и вылазить из тепла не хотелось. Всё же любопытство победило, и я, быстро одевшись, села за стол и зажгла лампу.

Папка была довольно толстая. Сверху лежал листок с частным мнением, так Вероника его и обозвала. А по смыслу просто рассуждения.

Среди записей были и очень старые, даже тридцатилетней давности. Чётко оформлены, со знанием дела. Бардак начался лет пятнадцать назад. Вначале появились записки, написанные рукой нынешнего управляющего, потом вся документация велась одной рукой. Скорей всего он вначале помогал отцу, потом уже сам вёл дела.

В последний год записи превратились в простое дублирование прошлых, и даже двадцатилетней давности. Завышенные цены видно даже невооружённым взглядом. Веронику очень удивил доход от поместья, очень низкий. На этот год заложен заём зерна крестьянам под засуху, но дело в том, что многие хозяйства расплатились зерном за аренду, которое было продано как излишек.

Я читала и ужасалась. Неужели отец этого не видит? Не стала грузить голову, только нервы трепать. Вероника проснётся, и пусть подготовит отчёт, который отправлю Фёдору Александровичу, пусть сам решает, что делать.

Через полчаса я поняла, что тема не отпускает. А вообще, было чувство, что, получив письмо от меня, папаша его просто читать не станет. И что делать? Как что, копать до конца, а потом самой ехать в Ярославль. Конечно, идея мне не нравилась, ведь отец может воспринять, как попытку добиться его расположения, но в данном случае мне было всё равно. Вор должен быть наказан. Если я сейчас пущу всё на самотёк, то мало того, что дам карт-бланш этому ворюге, так тётка ещё заставит извиняться за то, что я лазила в документах. А вот дудки!

Как говорилось в старом советском фильме, одном из любимых моим папочкой: вор должен сидеть в тюрьме! В данном случае на каторге, но хотя бы оплатить убытки, посмотрю, что он выберет.

Я спустилась на первый этаж и направилась на кухню.

— Ой, Екатерина Фёдоровна, доброе утро! Сейчас яишенку сделаю, — Нюра встретила меня с улыбкой.

— Да не надо, я вон пирог с молоком поем. Ты мне вот что скажи. Можешь, знаешь адрес, где наш управляющий живёт?

— А как же не знать. Покровская восемь, и наш Прохор знает, возил Семёна Марковича, — с улыбкой всё рассказала кухарка.

Вот что мне нравится из бесед со слугами, так это то, что говорят, о чём спросишь, и сами не задают вопросов.

— Спасибо. Пирог как всегда волшебный, а в холодном виде начинка как мороженое. Сливки добавила в начинку? — перевела разговор.

— Сливочное масло, — Нюра аж сияла, когда я её хвалила.

Так, значит, мне к Прохору. Пока Вероника спит, решила провернуть одно дело.