Книга Хроники новуса II, страница 120 – Наталья Бутырская

Сверху все еще слышались чужие голоса. Надо бежать! Я повернулся к склону спиной и заковылял к деревьям. Схватился за рукоять меча, зашипел, но пальцы не разжал. Мне ли привыкать к боли?

Я едва ли отошел от трупа Ворна на несколько десятков шагов, как позади раздался треск.

— Беги, дурень! Это дикие! — прошипел брат Феран, пробегая мимо.

Из его плеча торчало древко стрелы.

Стиснув зубы, я рванул следом за ним без оглядки и раздумий, но адептус почти сразу скрылся из виду. Рядом что-то просвистело и вонзилось в дерево, я пробежал немного и лишь потом осознал, что это была стрела. После этого я напрочь забыл о своем избитом теле и помчался изо всех сил, не разбирая дороги. Мелькали стволы деревьев, серые пятна скал, я перескакивал через ямы, протискивался меж валунами, уворачивался от ветвей.

Я слетел с очередного склона, уперся в небольшое круглое озерцо и лишь тогда остановился. Озеро? Откуда тут озеро? По пути от лагеря к пещере или от пещеры до Ржавого Клыка не было ни одного озера. Я оглянулся в смятении. Вокруг все еще вздымались скалы, но все они были мне незнакомы. Ничего похожего на Ржавый Клык. Я же вроде бежал туда, куда и брат Феран… Или нет?

Где я? Где пещера? И где лагерь?

Впрочем, диких поблизости тоже вроде не было. Сколько же я бежал? И как далеко забрался? Самые высокие горные вершины с белым шапками всё еще находились на западе. Я невольно хмыкнул: по меньшей мере, я не перескочил на ту сторону хребта. Но ушел ли я к северу от лагеря или к югу — непонятно.

Я подошел к озеру, коснулся воды. Холодная. И тут на меня разом нахлынуло всё то, чего я не замечал во время бега: жажда, усталость, боль по всему телу, резь на месте ссадин. Ныло бедро, нещадно избитое ножнами с мечом. Я ополоснул руки, лицо, сделал несколько глотков, запоздало припомнил истории брата Йорвана. Водой новусы, правда, не травились, но вот ягодами-грибами постоянно.

Вода в озере была чистая-пречистая, я мог разглядеть каждый камушек на дне. Меня поманывало залезть туда с головой, смыть пот, смолу, засохшую кровь, вытряхнуть каменное крошево из сапог, но я с этим не торопился. Мало ли кто может жить возле озера или даже внутри него! Потому, напившись, я отошел к зарослям можжевеловых кустов. Теперь меня хотя бы не сразу заметят. В их тени я начал проверять то немногое, что при мне было. Меч, поясной нож, огниво, узелок с монетами, кошель с разбившимися бутыльками… Я вытряхнул его содержимое и увидел, что один бутылек всё же уцелел, только надпись размылась, и по виду никак не угадать, что внутри: лечение, противоядие или зелье для бодрости. С собой я прихватил лишь три бутылька, а остальные по старой привычке попрятал по схронам: один в каменном доме в лагере, второй — под задним углом тамошней конюшни, третий — в пещере, где мы добывали жильник, я там нашел подходящую трещину.

Еще за пазухой лежали записи брата Илдроса, я все надеялся их прочитать, но никак не мог улучить время. Всё как-то несподручно было: днем бегал по поручениям брата Краста, а вечером не хотел тревожить Фалдоса с Ренаром. Читать на ходу я не привык, мне нужно было удобно сесть, зажечь свечу, собраться с духом и медленно, без спешки, разбирать буквы, складывать из них слова и запоминать суть.