Книга Хроники новуса I, страница 78 – Наталья Бутырская

— А кроме Ломача, кто-нибудь еще пробовал эти пилюли?

— Нет, — сказал Угорь. — Я даю их не всякому. Колтай, к примеру, не годится для них, а вот ты — совсем другое дело.

То ли Угорь считал меня полным дураком, то ли надеялся, что я, как и все, мечтаю стать новусом… Я же знал, что Колтай — один из немногих подручных, кому Угорь доверяет свою спину. Скорее всего, ядра достаются не самым лучшим, а тем, кого не жалко. Ломач как-то сумел выжить, а вот выжили ли другие после этой пилюли?

Но если я откажусь, что со мной будет? Вдруг Угорь решит, что мне нельзя верить? А я лучше других знал, как он поступает с теми, кому больше не верит… Хотя почему я должен отказываться? У меня-то заветные слова есть.

— Я… я согласен.

Угорь улыбнулся:

— Ты выбрал верный путь! С двумя новусами мы доберемся даже до того торговца шерстью, что тебя обманул.

Я постарался улыбнуться ему в ответ.

В тот день солнце слепило ярко-ярко, отражаясь в каждой луже. Я поправил на плече суму с заранее заготовленными дарами, вдохнул и пошел к Сфирровой площади. Улицы были запружены людьми, всяк спешил попасть туда же. В глазах рябило от лент, бус и просто выкрашенных полосок ткани, их часто покупали бедняки и пришивали на свою повседневную одежду в праздники. Пять цветов за медяк — любой сможет наскрести.

Кто-то пришивал полоски небрежно, вкривь-вкось, грубыми стежками, а кто-то ухитрялся вышить узорную картину. Как, например, вон та девушка! Выменяла свои полоски на нужные цвета, и теперь на ее скучном буром платье вытянуло ветви белоснежное дерево. То-то ее обступили подружки и громко завидовали. Наверное, она сегодня тоже поднесет свои дары Сфирре, потому так и старается. А осенью она наденет зеленое платье, хранитель корней приложит к ее лбу лист древа Сфирры и свяжет ее жизнь с жизнью какого-нибудь урода, вроде Колтая.

— Крендельки! Горячие крендельки! Есть с солью, есть с медом!

— Пироги с щукой! С яйцами! С грибами! С горохом! Ароматные, свежие! Раскупай!

— Вафли! Кому вафли!

— Похлебка на баранине! Налью в твою миску! Нет миски? Не беда! Налью хоть в пригоршню, хоть в шапку, хоть в каравай!

— Колбасы крученые! С перцем толченые! Аж язык жгут!

Чем ближе к площади, тем труднее было протискиваться сквозь толпу. Лоточники ухитрялись скользить меж людей даже с громоздкими коробами. Я придерживал суму рукой, чтобы малолетние воришки не сперли чего-нибудь. В обычный день меня бы обошли стороной, но сейчас, в эдаком многолюдье, они даже головы не подымут, чтоб посмотреть, у кого воруют.

И откуда столько народу? У нас в деревне все вставали кругом, вперед пропихивали тех, чей черед подносить дары, и всякому было видно хранителя, никто не теснился, не толкался. Тут же смешался и стар, и млад, и всем плевать, надо ли мне поднести дары или я просто зевака.

Хотя нет! Продравшись дальше, я увидел, что и в городе есть особые гости в день Пробуждения. Они стояли наособь, возле самого древа Сфирры, близ хранителей корней, коих собралось тут с дюжину. Богатые и благородные! Девушки в белых чистых платьях с зеленым кружевом поверх волос, юноши в белых плащах и шляпах с фазаньим пером. Рядом со мной зашептались девицы, обсуждая ткань и тонкость кружева, они смертельно завидовали дорогим нарядам. А я смотрел на дочек из богатых семей и не понимал, чем они лучше Элианны. Ну, кожа чуть посветлее, одежда ярче, но если бы Элианна надела такое платье, она бы затмила всех своей красотой.