Книга Хроники новуса I, страница 42 – Наталья Бутырская

Он снова задумался. Или задремал? Из-за низко нависающих бровей не было видно, открыты ли у него глаза. Я тоже молчал. Что бы ни говорил крысолов, я уверен, что отчимовы слова — те самые, и ядро то самое. Отчим и впрямь умер, но от чего? От сказанных мне заветных слов или от ран, полученных из-за кровавого волка? Был он культистом? Чем больше я узнавал о культе, тем любопытнее становился.

Вдруг крысолов рассмеялся:

— А что, хорошая шутка выйдет! Так и сделаю! Принеси-ка мою сумку!

К этому времени мы обжили одно стойло в конюшне, как некоторые не обживают даже дома. Я прибил доски к стене, вогнал железные гвозди, а крысолов разложил и развесил всё свое добро. Мы сложили солому в две большие кучи, на которых спать было мягче, чем на собственных боках, обзавелись мисками да ложками. Я даже сколотил низенький столик, чтоб удобнее было есть. И всё это закончится завтра. Вряд ли тавернщик позволит мне остаться еще на одну ночь!

Я передал крысолову его сумку, он недолго пошарил, вытащил бронзовую бляху с вычеканенным узором и протянул ее мне.

— Держи. Это печать культа Ревелатио. Их командор — скряга, каких свет не видывал. Заплатил мне лишь за первую сотню хвостов, потом сказал, что ему некогда каждый день возиться со мной и считать дохлых крыс, пообещал заплатить в конце. Я убил не меньше пяти сотен крыс. Они там кишмя кишели! А в конце командор сунул мне эту печать и сказал, что она дороже любого золота. Вот и поглядим, соврал он или сказал правду.

На бронзовом кругляше явственно проступали резкие неровные линии, которые никак не складывались в одно целое. Я покрутил его так и сяк, но так и не понял, что там было вычеканено.

— Не знаю, поможет тебе эта печать или нет, — добавил хозяин. — Когда придешь туда, покажи ее и скажи, что ты от Алого крысолова. Скажи, что командор культа должен мне, и я взыскиваю с него этот долг.

— Спасибо! Да поможет тебе древо Сфирры! Да протянет оно свои ветви над тобой! — выпалил я слова хранителей корней.

— Будет тебе, — снова рассмеялся крысолов. — Я думал продать эту печать какому-нибудь жирному купцу, но позабавиться над тем жадным командором будет даже лучше. Если когда-нибудь встретимся, расскажешь, как выглядело его глупое лицо!

Я снова от всей души поблагодарил крысолова. Его наставления, его щедрая плата, его последний дар… За все время он ни разу не обделил меня едой, не побил, да, иногда отвешивал затрещины, но всегда за дело, честно выдавал обещанную плату, а в конце даже подарил бесценную печать культа.

Пока я ночевал в старой таверне, от постояльцев я наслушался про иных мастеров. Они могли поколотить ученика, потому что проснулись не в духе, могли не платить и кормить объедками, могли выпороть за разбитый горшок. Случалось, что кого-то и насмерть забивали.

А мне повезло!

— Коли передумаешь, так продай печать. Не продешеви, отдавай задорого! Её одной хватит, чтобы купить дом в городе и заплатить любому мастеру за учение.

— Нет! Не продам! Я пойду в культ и заставлю их взять меня! — воскликнул я.

— Добро! — усмехнулся крысолов.

Он отодвинул от себя столик, улегся в солому и сразу уснул, а я вымыл миски, убрал клетки за хорьками, покормил собак, проверил, довольно ли корма у лошади. Крысиные трупики мы первым делом отвозили к заранее подготовленным ямам, где я их закапывал, так что с этим мне возиться не пришлось.