Книга Сага о Кае Лютом, страница 112 – Наталья Бутырская

— В Бездну! Вырежьте их!

Дагейд вспорол ножом бедро Видарссона и при пляшущем свете отхватил кусок его плоти с вгрызшимся жгутом. Брызнула кровь. Второй присосался к боку, третий — к голени. Хвала Скириру, они не вошли слишком глубоко.

Мы оттащили Видарссона в сторону. Благодаря дару Дударя кровь быстро остановилась и раны начали понемногу рубцеваться. А меня стало потрясывать от ужаса. Хорошо, что та тварь оказалась небыстрой. Хорошо, что она не напала сразу. И хорошо, что меня разбудила боль кого-то из стаи.

— К-к-коршун, — сквозь стучащие зубы проговорил я. Почему-то меня еще и знобило, хотя ночь была не особо холодной. — К-к-коршун!

— Тут я, — отозвался он. — Пытаюсь разбудить их.

— Н-н-надо раз-развести к-к-костер! К-к-кажись, она б-боится огня.

Через силу я заставил себя встать и нарубить веток. Свежие гореть будут плохо, но искать сухие долго, и мне не хотелось отходить от хирда. Вскоре взметнулись к небу клубы дыма и заплясали языки костра. Дагейд перевязывал раны Видарссона. Коршун сидел возле спящих ульверов и даже не пытался будить их. Квигульв топтался неподалеку, не сводя взгляда с дерева на холме. Нотхелм Бритт что-то бормотал на бриттском, то и дело касаясь пальцами своего лба. Псы нервно оглядывались назад и жались к огню.

— Разбудите их! Хоть пятки в огонь суйте! — сказал я.

— Видарссон спит, — медленно ответил Коршун, — а ему вон сколько мяса вырезали.

— А если они никогда не проснутся? — спросил Хундр.

Я подошел к спящему Стейну, легонько пнул, ущипнул за ухо, похлопал по щекам. Ничего. Поднял ему веко и увидел лишь закатившийся наверх зрачок.

— Бритт, почему ты не спишь? — спросил я. — Ты же хускарл. Спят только хускарлы и некоторые хельты.

Он пожал плечами:

— Я спал далеко, на краю.

Мои пальцы почему-то были липкими, хотя я не вляпывался ни в кровь, ни в грязь. Я понюхал их и учуял сладковатый медовый запах, потом наклонился к Стейну и ощупал его лицо и волосы. Он весь был липким.

— Слюна. Те жгуты… Ветки. С них что-то капало…

Я взял бурдюк с водой и плеснул Стейну в лицо. Ничего! Плеснул еще раз, его же рукавом протер ему рыло, снова полил. Тот лишь закряхтел в ответ.

— Промойте лица остальных. Глядишь, к утру очухаются.

Как только рассветет, вернемся к берегу и уйдем с этого Безднова острова. Ни один ярл не стоит всего моего хирда!

Ждать рассвета пришлось недолго. Я едва успел согреться, как небо медленно начало белеть. Пинками, бранью и водой мы растормошили спящих хирдманов, но, даже встав на ноги, они оставались вялыми. Видарссон не понимал, откуда у него взялись раны, да еще такие чудные. Стейн ощупывал мокрый ворот рубахи и хмуро смотрел вокруг: уж не пропустил ли он дождь? Пес недовольно пытался обвязать ногу хоть чем-то, раз уж его обмотку я пустил на розжиг. Пришлось рассказать им, что было ночью.

— С такими тварями мы не сладим, так что возвращаемся на берег — да поживее!

Напоследок я глянул на холм, как и все, кто был рядом. Обычный каменистый холм без единого деревца или кустика.

— Оно свернуло ветви, скукожилось, а потом пропало, — сказал Квигульв, который так и простоял до утра, пялясь на ту тварь.

А потом мы побежали. И пока бежали, я всё думал, почему все три твари, что мы встретили, так отличались от прежних. И дело не только в том, что они умели прятаться и подкрадываться. Я привык, что порождения Бездны обычно походили на зверей или гадов. У них были лапы, щупальца, ласты, хвосты, чаще всего можно было угадать, где у них голова, рот и глаза. Те твари бегали, прыгали, рычали, а эти… Пусть червяная выползла, обманувшись низкими рунами Рыси, но почему потом удрала? Нечасто я видел, как твари удирали, у них попросту не хватало разумения, чтоб убежать.