Книга Сага о Годрланде, страница 81 – Наталья Бутырская

— Я слышал, что у вас есть еще один больной, — заговорил хускарл. — А что с ним за беда?

— Он слишком поздно съел сердце твари, — спокойно ответил я.

— Са́фа? — вскричал ученик лекаря. — Измененный? Нет, Арьяве́дас(1) не станет его лечить!

— Он еще не до конца измененный. Тварь сидит внутри и рвется наружу, но Альрик пока человек. Лучше скажи, сможет ли лекарь исцелить его?

Меле́тий, так звали того фагра, задумался:

— Я следую за Арьяведасом вот уже семь лет и до сих пор не ведаю всей глубины его познаний. Может, он и сумеет изгнать безумие.

— А откуда старик родом? Что там за народ? — спросил Рысь. — Мы слышали, там живет какой-то великий мудрец.

— О да, Пурасатва! Даже Арьяведас говорит о нем с почтением, а ведь мой учитель не какой-то прахи́та или визру́та, а целый види́та.

Я с недоумением посмотрел на Хальфсена, тот лишь пожал плечами и спросил у Мелетия, что такое всякие «хиты» и «диты».

В Бхарате, так зовется родина Арьяведаса, тоже делят воинов на карлов, хускарлов и так далее, только называют их иначе. Карл — это прахита, что означает «тот, кого направили». Вроде как прахи́та лишь начинает свой путь, который ему указали бхаратские боги. Хускарл — визру́та, «услышанный», скорее всего, теми же богами. Хельт — икси́та, «увиденный», сторхельт — види́та, «узнанный», а выше сторхельта есть только один Пурасатва, который стал вилакси́та, то есть «отмеченным» богами.

Вообще, как оказалось, этот Пурасатва был богом. Но не в прошлом, а в будущем. Но «был».

— Это как?

Мелетий рассказал, что бхаратцы после смерти не уходят к своим богам, а возвращаются к жизни, рождаются заново с той же душой. Только тело следует течению времени, оно растет, стареет и умирает, двигаясь из вчера в завтра, душа же свободна, она может родиться и в давно прошедшие века, и в те, что еще не пришли.

— Погоди! — воскликнул Рысь. — Это как если бы я после смерти родился своим дедом, а потом правнуком?

— Да. Хотя не обязательно своим дедом, может, кем-то другим, живущим в те же времена.

Вот так их Пурасатва в первой своей жизни родился богом. Он жил счастливо, заботился о людях, но спустя множество прожитых зим произошел конец света.

— Увы, учитель не говорит, как это случится, может, небеса упадут на землю или прожорливая Бездна поглотит нас. Пурасатва сильно скорбел о гибели всего живого, и скорбь его была столь велика, что он решил изменить судьбу мира. Боги не стареют и не умирают от болезней, но они не бессмертны. Пурасатва вернул свою душу в круговорот жизни, убив себя.

Даже в пересказе Хальфсена эта история была почти такой же интересной, как и сказания о наших богах.

— Обычные души не могут направлять свой путь, но душа Пурасатвы — это душа бога, потому сама выбирает, в ком и когда родиться. И каждое воплощение Пурасатвы толкает людей на путь спасения от будущего конца света.

— А что, вот он рождается и прям сразу говорит: «Я Пура… бог»? И ему верят? А если я приду и скажу: «Вот я, Пура чего-то там», мне поверят?

Мелетий рассмеялся:

— Учитель говорил, что не раз и не два алчные и коварные лжецы пытались обмануть людей. Бывало, что бхаратские ярлы и конунги говорили о себе, что они Пурасатва. И при жизни некоторым даже воздавали божественные почести, опасаясь их гнева. Но после смерти мудрецы объявляли их слова ложью, а их самих — осквернителями. Тела таких людей вытаскивают из могил, срывают с них украшения и одежду, а потом оставляют на съедение жукам и червям.