Книга Сага о Годрланде, страница 56 – Наталья Бутырская

— Коршун?

— Да их тут полно! — отозвался полусарап. — Слышу больше десятка. И ближайший в двух шагах.

Я огляделся. Ничего.

Нет, я помнил о каменных жабах на Северных островах, что выглядели точь-в-точь как камни, но, по словам Ерсуса, эти твари размером с верблюда и больше. Тут и валунов таких нет.

— Стоять здесь! Ждать! — приказал я, а сам двинулся вперед.

Один шаг. Второй. Где-то тут.

Я тоже слышал руны тварей, но за камнем никого не оказалось. Под землей? Не похоже. Да и земля тут — зубами не прогрызть, высушена солнцем до звона. Я вытащил топор и слегка ударил обухом ближайший валун. Просто так, чтобы сделать хоть что-то.

Тр-р-р-р! Камень треснул и вмиг превратился в здоровенную тонкую тварь со множеством лап и узкой вытянутой назад головой. Вжих! Я отбил один удар и отскочил, чтоб не попасть под остальные. Быстрая!

Она неспешно повела гладкой мордой по сторонам, выворачивая ее так, как не сможет ни один человек, и я заметил, что в твердом панцире и впрямь нет отверстий для глаз. Нигде. Только пасть, больше похожая на трещину в земле. Вся тварь выглядела так, словно была сложена из каменных обломков, некоторые поблескивали на солнце, другие не отличались цветом от самой пустыни. Немудрено, что мы ее не увидели! Хотя как она, будучи в два раза выше меня, умудрилась сложиться вчетверо, прикинувшись обычным валуном? Я не представлял.

Жаль, что камненоги не принесут мне рун, зато изрядно усилят хирд! С ними я смогу спокойно поднимать своих девятирунных, не беспокоясь, что те перейдут черту. А сердца у меня теперь есть. Целых четыре! Лучше я не привезу Пистосу всё, что было обговорено, и не получу илиосы, чем позволю кому-то пробыть на десятой руне без сердца хотя бы один лишний день.

Я шагнул к твари, и та тут же набросилась на меня. Тонкие ломкие лапы, похожие на закаменевшие ветки, заканчивались острыми шипами, и я получил несколько царапин.

— Вместе!

Стоило первому ульверу приблизиться ко мне, как еще несколько валунов растрескались и превратились в тварей, таких же тонких и ломких, как первая. Но при этом каждая выглядела иначе: чуть другой окрас, другие изломы, другие лапы.

Хирдманы рассыпались на группы. И я потянулся к дару, чтоб помочь и дать приспособиться к новой для нас твари. Бить камненогов было неудобно. Топоры и мечи соскальзывали с их жесткой скорлупы, к тому же покрытой каменной крошкой. Сюда бы молот! Тот самый, из Бриттланда, что остался в водах реки Ум. Вскрикнул Видарссон с пробитым шипом плечом, но рана тут же затянулась под даром Дударя. Лундвар зарычал и подставился под удар, желая получить больше силы. Стейн убрал бесполезный лук и вытащил меч. Офейг отбивался щитом, не успевая ударить.

Первым справился Сварт. Он попросту выломал несколько лап, а потом поднатужился и открутил твари голову. Та, правда, не особо-то и заметила потери, но замедлилась. Тогда Полутролль переломил ее пополам.

Крепкие, но хрусткие. И, хвала Скириру, не ядовитые!

После победы Сварта дело пошло шибче. Ульверы разделились на двойки, где один прикрывал напарника и отбивал удары, а второй ломал тварь, усиленный моим и Свартовым даром. Сам я в бой больше не лез, присматривал со стороны, но не как трусливый Харальд из Бриттланда, а, скорее, как наставник.