Книга Сага о Годрланде, страница 52 – Наталья Бутырская

— Уходи, сейчас плюнет!

— Да бей уже!

— В зад! В зад ей воткни!

Огненный червь вертелся на каменной раскаленной сковороде, а мы прыгали вокруг него и безуспешно стучали в его непробиваемую шкуру. Рунами он был поменьше сторбашевского, зато броню себе отрастил знатную! Даже девятирунные хускарлы не могли ее пробить. Если бы такой пришел в Сторбаш, так там бы все и полегли.

— Кай, может, ну его? — крикнул Вепрь, едва увернувшийся от очередного плевка.

Добро, эта тварюга была не столь расторопна. Плеваться огнем — плевалась, но поворачивалась медленно, со скрипом и скрежетом.

— Ну уж нет! — взревел я. — Чтоб ульверы да перед червяком отступили?

Мой топор всем хорош, только против таких громадин маловат. Тут бы колун или секиру…

— Квигульв! Давай за мной! Я пробиваю шкуру, ты вгоняешь копье! Понял?

Здоровяк с синими зубами подбежал ко мне, перехватил копье двумя руками. Подготовился.

— Только сразу выдергивай. Иначе оплавится или древко вспыхнет!

Я решил попробовать бить его так же, как били червя в Сторбаше. Пусть у нас нет Тинура Жабы, но Квигульв ничуть не уступал тому хельту даже при своих восьми рунах.

Взмах! Крошечный по сравнению с толстенной тварью топорик врубился в полупрозрачную мутную шкуру, за которой бились и переливались огненные потоки. Хрусть! От места удара поползли тонкие трещины.

— Давай!

И точно в то же самое место вонзилось копье, утонув в туше на локоть.

Квигульв дернул покрасневшее острие, оттуда выплеснулась белесая жижа, почти сразу покраснела, а потом и вовсе потемнела, превратившись в бурый камень.

Червь дернулся.

— Назад!

Мы вовремя отскочили. Тварь, почувствовав боль, крутанулась так, чтобы прикрыть раненое место. Надо же! Неразумная, а соображает!

— А нам что делать?

— Вепрь, Лундвар! Отвлекайте его! Остальным отойти подальше. Смотрите, чтоб больше никакая тварь не подобралась. До десятой руны убивайте сами!

А мы с Квигульвом продолжили бить червя. Мне сильно не хватало дара Энока. Я не знал, где под толстой шкурой скрывались сердца и как глубоко. Потому я бил в разные места. Впрочем, случайно угадав и пронзив три сердца, я понял, что те лежали примерно в двух шагах друг от друга. Оставалось лишь угадать, к какому концу червя ближе.

Огненный червь, как по мне, умер с радостью и облегчением, потому что мы ковыряли его весь день без продыху. Под конец его шкура уже не зарастала и вся покрылась трещинами, жижа из ран выплескивалась слабее, да и жаром от него пыхало едва-едва.

Синезуб упал там, где стоял. Он совсем выдохся. Его руки покрылись ожогами от капель твариной крови, а копье пришло в полную негодность. Наконечник от жара и бесконечных ударов совсем искривился, перекрутился и походил больше на выжатую тряпку.

— Ничего! Справим тебе копье получше, — прохрипел я. — С твариными костями. Сразу под хельта.

И тут от Квигульва полыхнуло ничуть не хуже, чем от того же червя. Раз! Другой!

Я замер, выжидая третий… Пронесло.

Дрожащей рукой я стер пот со лба. Вот же дурень! Забыл, что червь столь силен. А если б Синезуб перешел на одиннадцатую руну?

— Я силен! — закричал Квигульв. — Я хельт!

— Нет, пока не хельт. Но сегодня им станешь, — устало кивнул я. — Надо только выпотрошить червя.

И до самой темноты я бил в звонкую хрусткую шкуру твари, а Квигульв своим изуродованным копьем выковыривал оттуда покромсанные сердца. Мы успели вытащить лишь пять, а остальные остались внутри затвердевшей плоти. Пистосу нужны были именно сердца червей, поэтому он оговорил не количество тварей, а сколько их сердец ему привезти. Плоть у них, увы, не пригодна ни для кузнечного дела, ни для чего-то еще.