Книга Сага о двух хевдингах, страница 37 – Наталья Бутырская

— Раз блюет, значит, точно живой, — сказал кто-то.

Я поморгал, но кружение продолжалось.

Ведро холодной вонючей воды выплеснулось мне на лицо, смывая рвоту. И земля наконец прекратила вращаться.

Передо мной стоял Лундвар с мерзко-радостной мордой.

— Ну ты дал! А я всё думал, что там за дар такой, что аж от самого Скирира! Стая — разве ж это дар? Мой-то получше будет. А тут вона как! Ясно, отчего тебя хёвдингом приняли. Вот уж диво дивное. Я впервые… — он задохнулся от восторга. — Впервые был так силен. Да какое там силён. Могуч! Велик! Непобедим! А ведь уже уходить думал из хирда. Росомаха дурень, конечно. А еще больший дурень — Беспалый. Поди, оставшиеся пальцы сейчас отгрызает!

Я очень хотел встать и врезать Отчаянному в поддых, чтоб он заткнулся. И так по голове будто колуном вдарили, а он тут верещит. Но я дернулся и не смог приподнять даже плечи.

И вообще, о чем он говорил? Я сощурился, вспоминая прошлый вечер. Или день. Или что там было? Мы были в Сторбаше, а потом вроде бы отплыли, шли под парусом, потом Видарссон коров потерял, какие-то твари, вода, кто-то умер…

Хвала богам, подошел Дударь и прогнал Лундвара.

— Что… — прохрипел я.

Во рту всё слиплось, даже капли слюны не осталось, да еще остатки рвоты воняли нещадно. Бьярне влил мне в рот воды, от которой пахло тиной и лягушками.

— Помнишь, что было? — спросил он.

Я мотнул головой.

— Росомаха. Он напоил нас отравленным пивом. Ну как отравленным. Вроде хельтового, но еще крепче и забористее. Такое и сторхельта бы свалило. Альрику, тебе и тем ульверам, что выше рунами, больше всех досталось. А потом он с Крюком, Гвоздем и Беспалым напали на нас. Ледмар мертв. Альрик ранен. Вепрь тоже. Хотя вообще всех как-то зацепило. Только Бритт, Офейг да Лундвар целёхоньки. Живодеру новая руна помогла, он Крюка убил. На мне раны затянулись. У тебя… ну, прям плохо. Порубленный бок немного залечился, а вот стрела в пузе и нога… Лекарка нужна, притом хорошая.

Я моргал, не в силах уразуметь сказанное.

— Знаешь, что ты учудил? — усмехнулся Дударь. — Мало того, что ты всех новых хирдманов в стаю затянул, так ты и Беспалого захватил, а ведь он к тому времени уже Ледмара прирезал. Наверное, потому он больше ничего и не смог сделать. Как сражаться против своей стаи?

— А-альрик, — выдавил я.

Бьярне сразу помрачнел.

— Коли так посмотреть, раны у него полегче, чем твои. Стрела в груди, но далеко не прошла, да бок малость подпален. Живодер наконечник-то уже из него вытащил, мазь какую-то налепил.

И замолчал. Чего-то он недоговаривал, но мне было так дурно, что я почти не соображал.

— Так я чего пришел? Как быть-то? Идти в Хандельсби? Или здесь останемся пока? Или вернемся в Сторбаш? Тебе лекарка нужна, да и остальным тоже.

— Сторбаш, — выдохнул я.

А дальше была сплошная боль. Меня тащили на корабль, и я чувствовал, как в животе от малейшего сотрясения скребет и режет железный наконечник стрелы. Потом мы бесконечно долго плыли, «Сокол» подпрыгивал на волнах, и я не мог спать из-за постоянной тряски. Раненых было много, целыми остались лишь низкорунные хирдманы. Трупы Росомахи и Крюка оставили там на острове, даже не потрудились их закопать. Гвоздю резанули сухожилия на руках и ногах, и сейчас везли его с собой, чтобы выспросить толком, что там была за задумка у Росомахи, и кто за этим стоит. Беспалого скрутили и бросили возле мачты. Благодаря ему парни нашли еще один бочонок с дурманом, и Вепрь то и дело вливал хельтово пиво в Альрика. Что-то с хёвдингом было не то, но мне никто не говорил, что именно.