Книга Сага о двух хевдингах, страница 22 – Наталья Бутырская

— А у меня три сарапки! — подхватил другой ярл.

Я скривился. Дураки. Стоит ли такой чепухой забивать голову конунгу? Убить их и всё. А потом вспомнил Коршуна. Он ведь наполовину сарап, и его мать — рабыня в чьем-то хозяйстве. Что он сделает, узнав о вырезании рабов?

— С безрунными сами думайте, как поступить. Но не отпускайте их на волю, если ненароком получат руну! Лучше убить.

Я нахмурился еще больше. Закона насчет рунных рабов у нас нет, но обычно, если раб каким-то образом получает благодать, его отпускают на волю. Да, им особо идти некуда, и чаще всего они остаются у тех же хозяев и выполняют ту же работу, зато их не могут продать и их дети рождаются уже свободными. Но даже так рабы не стремятся к рунам. Были случаи, когда рабы нарочно резали хозяйский скот, чтобы стать вольными, и тогда хозяева прилюдно освобождали их, а потом требовали виру за порчу скота, забирали весь небогатый скарб вплоть до последней тряпки и вышвыривали бывшего раба из поселения. А как выживет однорунный в лесу без припасов, ножа и одежды? Лучше уж дождаться, пока хозяин сам не решит освободить раба. И такое тоже иногда случается.

Нашему Вепрю повезло убить не домашний скот, а дикого кабана, к тому же защищая хозяина, потому с него и не спросили ничего, а затем Альрик взял его к себе под крыло.

А вот своими руками убивать раба лишь из-за того, что он получил благодать… Слишком похоже на то, что делали с бриттами. И мне это было не по нраву.

— Если узнается, что на ваших землях прячется рунный сарап, неважно, торговец, жрец или бывший раб, вы лишитесь своих земель, — спокойно сказал Стиг.

Ярлы затихли и призадумались. Они-то помнили, как Рагнвальд стал конунгом, и знали, что решимости у него точно хватит.

— Солнечные жрецы не только иноземные лазутчики, но еще и колдуны. Они могут заворожить почти любого и заставить поверить во что угодно. Они насылали злую ворожбу и на Рагнвальда Беспечного, но его уберег Скирир, потому жрецы заворожили Магнуса и заставили того забыть о наших богах. Мы думаем, что конунг Харальд тоже попал под ворожбу.

На тинге присутствовали и бриттландские ярлы с лендерманами. Те, что удрали от драугров или сразу после сражения с ними. Их легко можно было угадать по коротким волосам и остриженным бородам. И после слов о Харальде они вдруг повскакивали со скамей и зашумели.

— Ворожба?

— Заворожен?

— Надо идти в Бриттланд!

— Когда на сарапов?

— Освободить Бриттланд!

Вагн, стоявший возле меня, звонко расхохотался. И крики про Бриттланд быстро сменились на брань в сторону Акессона.

— Кто пустил мальчишек на тинг?

— Заткните ему рот!

— Где твой отец, щенок?

Мальчишек? Это они про меня? Я б отодвинулся от Акессона, если б было куда.

— Освободить Бриттланд? — воскликнул Вагн, ничуть не смущаясь. — Кто бы говорил! Вы сбежали, поджав хвосты, из-за каких-то мертвецов. А теперь кричите об походе на Бриттланд! Какое нам дело до Бриттланда? Идите и сразитесь сами за своего конунга!

И хотя бриттландцы разозлились пуще прежнего, многие ярлы и хёвдинги закивали, соглашаясь со словами наглого пацана. Действительно, почему нас должны заботить беды Бриттланда? Они сами навлекли на себя погибель, привечая сарапов и убивая бриттов.

Какой-то стриженый, стоявший позади нас, протянул руку, чтоб схватить Вагна, но хускарл возле Акессона отбил ее в сторону и расправил плечи, закрывая мальца. Наверное, это один из хирдманов Вагна.