Книга Сага о двух хевдингах, страница 161 – Наталья Бутырская

— Вепрь, кто дальше?

— Лундвар потерял много крови.

— Нет, — откликнулся Отчаянный. — Немного жареного мяса и крепкого пива, и всё пройдет. У меня восемь рун. Не стоит тратить столько благодати. Лучше Офейга подлатать, он шестирунный, ему много не надо.

Я глянул на Вепря, и тот согласился.

Офейгу стрела попала в грудь, он хрипел с каждым вдохом, но сам подошел к пленным живичам. Ему хватило всего двоих.

Осталось два живича. Оба знакомы Хотевиту, один и вовсе родич. Среди ульверов все раненые на восьмой руне: Тулле, Эгиль, Сварт, Бритт и Отчаянный. И ни у одного из них не было ничего серьезного. Порезы да стрелы не в самых опасных местах.

Я задумчиво посмотрел на Хотевита. Как бы то ни было, я не оставлю в живых ни одного живича, кроме Жирного.

— Тулле?

Тот помотал головой.

— Эгиль? Сварт? Бритт?

Все отказались.

— Тогда Видарссон и Трудюр. Каждый возьмет по одному. Вы всё еще на седьмой руне, а этого нынче маловато для Снежных волков.

— Позволь, я скажу? — попросила Дагна.

Если бы не подсказка со Свистуном, я бы не дал ей говорить, но Дагна напомнила, что может быть полезной. Так что я согласился.

— Теперь я понимаю, что у тебя за дар. Не до конца, но всё же. Я сама ощутила его на своей шкуре… И поверь, такое забыть сложно. Тебе не нужны жизни этих людей, вряд ли благодать, взятая с них, поднимет руны твоим хирдманам. Так почему бы не принять их в хирд? С даром Скирира ты подчинишь их своей воле, и они будут преданы не хуже ульверов. Вам же отчаянно не хватает людей. «Сокол» спокойно вместит и пять десятков, а вас всего двадцать.

Она совсем не понимала, как действует мой дар. Я не могу никого подчинить или принудить к чему-то. Волк — это не послушная собака. Я всего лишь помогаю им в бою, соединяю в единое целое, но если кто-то захочет уйти, мой дар не удержит его.

Впрочем, откуда ей знать? Дагна ощутила стаю лишь на мгновение, и в это время из нее вытягивались силы для помощи Альрику.

— По твоим словам выходит так, что нам стоит брать всех подряд, не считаясь ни с их умениями, ни с нашим желаниями. А это неверно. Стаю нужно заслужить!

— Стаю, — задумчиво повторила Дагна.

Вот же Бездна! Я проговорился.

— Да и зачем нам сейчас раненые живичи, если мы пойдем на Северные острова? Их даже рабами не продать.

— Северные острова? Ты думаешь вернуться в Северные моря? — удивилась Дагна.

— Конечно. Хотя мы можем по пути заглянуть в Раудборг и сжечь мост, а то и весь город. Как по мне, это будет несложно.

— Но зачем ульверам идти обратно? Ты же не получил, что хотел.

— Так кто тому виной? Ты и твой живич.

Дагна вздохнула, потерла лицо ладонями, оглянулась на Хотевита и лишь потом продолжила:

— Мы возместим твои потери, но для этого нужно в Годрланд. Там Хотевит вернет долг, а если нет, ты волен будешь наказать его и меня, как вздумается. Даже продать в рабство.

Я расхохотался.

— В рабство? Хельта и хускарла? Что за чушь!

— Это не чушь, — настаивала Дагна. — В Годрланде рабом может стать каждый, в том числе и хельт. Там продают и покупают всех. И поверь, серебра, что тебе отсыпят за женщину-хельта, хватит на покупку корабля вместе с парусом. Но ульверам стоит пойти туда не только ради богатств.

Тут из леса вышел Живодер. В одной руке он держал сырые мозги, которые мало чем отличались от свиных, в другой — сердце. Теперь ни Хотевит, ни оставшиеся живичи никогда не поверят, что норды не бездушные мрежники. Да они прирежут Живодера ночью! Я бы и сам прирезал, не будь он столь полезен.