Онлайн книга «Сага о двух хевдингах»
|
— Альдога! — и бросился в драку. Но не на меня, а на тех, кто бился со мной. — Велигород! В драку ворвались еще люди. И я уже не понимал, с кем дерусь и против кого. Какие-то живичи встали за меня, какие-то против. Со всех сторон кричали то «Альдога», то «Велигород». Зря я Рысь выкинул, он тоже не дурак насчет подраться. И вот диво! Хоть в бой влез чуть ли не весь мост, но никто не вытащил ни меча, ни топора, ни даже поясного ножа. С пристаней подходили еще мужики и тоже кидались в драку, крича всякое: — Смоленец! — Альдога! — Холм! — Полота! Я вбил кулак в челюсть, почувствовал, как кто-то взял меня за плечо, развернулся, готовый врезать любому, и замер. Передо мной стоял Гуннвид в порванной рубахе и перекошенной шапке. Он кивнул в сторону Вечевой стороны и принялся пробивать туда путь, но я приметил, что и он придерживал силу, иначе бы мигом поскидывал весь люд с моста. Хотя идти за Гуннвидом сквозь толпу легко, за таким бугаем только лежачие и остаются. Так что мост мы прошли легко, а вот перед входом на Вечевую сторону нас встретили стражники с беличьими хвостами, вкруг прикрепленными к шапкам. — Гуннвид я, из вингсвейтар, — сказал мой попутчик. Или наверное, сказал. Говорил-то он на живом, но имя его я точно расслышал. Стражники ему ответили, потом он, потом они. Скучно всё-таки без понимания речи, и не знаешь, чего ждать: то ли копьем ткнут, то ли пропустят, то ли серебра отсыпят. Хотя с серебром я лишка хватанул, пока Альфарики больше забирала, чем отдавала. И когда Гуннвид уже начал яриться и покрикивать на стражников, к воротам с той стороны подъехали всадники, и у них уже не беличьи хвосты пушились, а соболиные и куньи. У сильнейшего же и вовсе белел хвост зимнего горностая, тот самый, с черным пятнышком на конце. Силы у него на одиннадцать рун, а гордости, судя по лицу, аж на все двадцать, и лицо не живичское и не нордское, а какое-то иное, хищное, с прищуром узеньких глазок и каймой черной бороденки понизу. Он тоже взялся расспрашивать Гуннвида, а я всё разглядывал его оружие и броню. А броня занятная: в кольчужные кольца вделаны железные пластины, краями заходящие друг на друга. Я еще удивился, что при такой дорогой броне он не в шлеме, а в обычной шерстяной шапке ездит, и что железо в броне обычное, не укрепленное костями тварей. Меч добрый, поблескивает, как надо, но тоже вряд ли лучше моего топора. Аж захотелось проверить его оружие и доспех на крепость. А что? Рунами мы близки, званиями тоже, он хёвдинг, и я хёвдинг, урону ничьей чести нет. А заодно объясню узкоглазому уроду, как должно себя вести хозяевам, не набрасываться на торговых людей, что приехали дела вести, не забивать их насмерть и не отдавать на съедение птицам и рыбам. Какое посмертие получил бедолага Игуль? Примет ли его Фомрир? Наконец горностаев хвост отстал от Гуннвида, проехал мимо и шарахнул дерущийся люд на мосту рунной силой, а потом еще и голосом добавил. Вингсвейтар же дернул меня за плечо и потащил дальше по улочке, довел до какого-то двора, обнесенного высоким частоколом, затащил внутрь, потом в дом и лишь там вдарил кулаком по стене, едва разминувшись с моей головой. — Что ж ты, друг Кай, вытворяешь? Уж не сбежал ли ты из Северных островов, обозлив на себя конунга и ярлов? Может, зря я тебя перед Бездновым воеводой выкруживал? Может, надо было там тебя и оставить? На мосту? И что, Бездна тебя забери, с твоими рунами? Боги наказали? |