Книга Сага о Северных островах, страница 155 – Наталья Бутырская

А я разозлился. Вот же псина поганая! А еще оком и гласом конунга служит, тоже мне. Мало того, что вырвал наше сердце, не торгуясь, так теперь хирдмана забрать хочет. И всё за спиной Альрика, который пока ещё зовётся хёвдингом! Если то не я был, так ведь ушел бы. Кто ж не позарится на звание ярла, землю и целую конунгову дружину? Любой бы позарился. Может, и я бы позарился! Только с чего наш хирд мелкий? У нас почти три десятка людей, ни одного карла, сплошь хускарлы, а с сегодняшнего дня еще и три хельта! Ты пойди еще найди такой хирд в Северных морях! Все ноги истопчешь, а не сыщешь.

— Нет у нас такого, — рявкнул я. — Ошибся ты, Мокрые Штаны. Мы вместе не одну зиму пережили, не одно море исплавали, не одну тварь убили. Друг друга нутром чуем. Пусть конунгова дружина поболе в походы ходит и помене за столом сидит, так не хуже нашего биться станет.

Стиг рассмеялся:

— Ну, бьетесь вы всяко хуже нас. Особенно ты. На ровном месте руку изломал, тетеря.

Тетеря? Да плевать, сколько там у тебя рун, говно мокрожопое… И тут Леофсун расхохотался, да еще звонко так, заразительно. Подошел ко мне, хлопнул по левому плечу.

— А ведь он прав. Тетеря и есть. Как только умудрился в пасть твариную залезть? Пойдем, пусть Живодер и тебя глянет. Вдруг что вырезать нужно?

А как отошли подальше, прошипел на ухо:

— Коли не хочешь к конунгу идти, так молчи. Пусть теперь голову ломает, у кого тот дар.

Мы прождали до вечера. Росомаха уложил сердца в бочонки и залил топленым жиром. И ведь верно, в застывшем сале сердца долго не протухнут. Деревенские перестали стенать и вопить, занялись хозяйством, а заодно и нас накормили. И лишь когда стемнело, из закрытого дома полыхнуло крепкой рунной силой. Вот теперь в хирде и впрямь три хельта!

Я почти не завидовал, хотя был уверен, что следующим хельтом буду именно я. Но сломанной рукой много не навоюешь, да и не мог я убить эту тварь, чтобы не шагнуть прямиком к бездне. Энок был в хирде до меня. И парень он отличный, даром что косоглазый. И не просто так он получил эти руны, не добивал за другими, а в честном бою вырвал, сам пронзил последнее сердце. Да и вообще, если бы не он, мы бы еще месяц эту тварь били, так что заслужил он руны, заслужил. Но как же досадно-то, а!

Переночевав в деревне, мы отправились в Хандельсби. Стиг хотел побыстрее отвезти твариное сердце конунгу. Да и пора было возвращаться! Магнус с нами больше месяца ходит, а толку никакого. Видать, не на те приметы смотрела Рогенда, не те руны выкинул Мамиров жрец.

Именно так и сказал Альрик, когда конунг принял нас в своем доме:

— Ошибся я, конунг Рагнвальд, решил, что вольный ветер и сражения с тварями выбьют иноземную дурь из твоего сына. Но не вышло. Потому возвращаю Магнуса в родной дом и дальше пойду только со своими хирдманами.

Беспечный спокойно кивал, оглядывая меня, Простодушного и Энока. Принял он нас не сразу, полдня с сыном и Стигом разговаривал, а, может, и добытым нашими руками сердцем любовался.

— Я и не думал, что сын излечится за один лишь месяц, так что нет нужды торопиться. Или ты чем другим недоволен?

— Да, я недоволен, — твердо ответил Альрик. — Я недоволен, что на моем корабле моими хирдманами командует пришлый. Недоволен, когда за моей спиной выторговывают за бесценок твариное сердце. Недоволен, что сманивают из моего хирда людей. Вот всем этим я очень недоволен. Я-то думал, ульверы помогают конунгу по добру, а ты, выходит, решил, что на службу нас нанял.