Книга Сага о Северных островах, страница 142 – Наталья Бутырская

Потом был трехвостый синий угорь: необычная тварь, что разгулялась в одном фьорде. Его мы убили с большим трудом, потому как он отравлял воду. Хорошо, хоть яд и был сильным, но быстро пропадал. Нужно было следить за хвостами, и как только на них появлялись голубые искры, приходилось выскакивать из воды или убегать как можно дальше. После угря от нас ушли братья Старший и Младший. Эйвинд сказал, что с нами жизнь потерять легко, а плата не так уж и высока. И они были правы. Эдвард попал под яд угря и хотя выжил, но еле ходил, то и дело подворачивались ноги на ровном месте, подергивались руки, и несколько раз он впадал в забытье.

После угря мы поучаствовали в замирении бриттландского ярла. Когда он вернулся в Северные моря, обнаружил, что здесь вся пригодная земля давно поделена, а оставаться безземельным ему не хотелось. Вот он и решил втихую прибрать к рукам один небольшой лен, да не подумал о конунге. Рагнвальд когда узнал о разбое, даже не стал присылать свою дружину, просто объявил того ярла и весь его род изгоями и сказал, что любой может напасть на него и забрать в награду, что возьмет сам.

Силы у того ярла были неплохи, да только половина вольных хирдов слетелись поживиться его добром. Если бы он сумел отбиться и продержаться год, отбиваясь от нападений, может, конунг бы и простил его, хотя бы за то, что ярл не вырезал всех жителей того лена, а лишь изгнал лендермана и его семью. Вот только ярл не продержался, а у нас Вепрь, Рысь и Булочка получили по руне. Живодер тоже мог бы подрасти, но заигрался. Так как весь род ярлов объявили вне закона, то можно было с ними делать всё, что вздумается. А Живодеру вздумалось украсить по своему разумению трехрунную девку. И вместо доброй драки он схватил ее, утащил подальше от боя и изрезал ее всю от лба до пят. И еще седмицу возил девку с собой, залечивая раны и отгоняя Трудюра. А потом взял и продал.

В Северных морях в рабах обычно безрунных держат, хотя, бывает, что и рунные по глупости или безденежью попадают в рабство. Например, продают себя на несколько зим в возмещение за долги, а как отработают, снова становятся свободными. Хотя как же надо быть дурнем, чтоб так делать? Раньше, я слышал, случались хирды, где все, кроме главного, были рабами-закупами, но слишком уж часто там гибли хёвдинги.

Впрочем, вскоре Альрик, устав слушать постоянный плач, разозлился, и Живодер продал рабыню торговцу из Альфарики, причем втридорога, как девку из дальних земель, где принято украшать себя шрамами и узорами. Шрамы были слишком свежи, и торговец не поверил, но задумка ему понравилась, потому он и не поскупился.

После бриттландского ярла хирд покинул Скарв Липкие руки. Наверное, не понравилось, что в бою ему отрубили ухо и порезали руку. Как я и думал, брать первых попавшихся хирдманов только из-за даров глупо. Их должна привести к нам судьба, а не только жажда наживы. А Неви? Ну, двурунного я б не взял, там Фастгер постарался.

Что еще удивительнее, весь этот месяц Росомаха и трое его приятелей вели себя отменно. Вообще я заметил, что Росомаха в море и на суше — два разных человека. Стоило нам сойти на берег, как он тут же звал всех выпить, угощал, брызгал щедростью и наглостью, перечил Альрику. В походах же он слушал приказы, четко выполнял их, не возражал, даже когда их всех не пускали в бой из-за высоких рун, всегда был готов прикрыть. Да и воином он был отменным. Единственное, что меня всё еще настораживало, так это приятели Росомахи: Большой Крюк, Бешеный Пес и Сломанный Гвоздь. Все они слушались только Росомаху, даже после указания Альрика всегда смотрели на него, чтоб тот кивнул. Словно они трое были заплечными Росомахи. Такая преданность вызывала уважение и в то же время раздражала. Хирдманы должны слушать только хёвдинга, а не кого-то другого.