Книга Сага о Северных островах, страница 13 – Наталья Бутырская

— Я заплачу виру за рану, — сказал Альрик. — Но нужно решать, что делать с бриттами. Может, лучше подыскать им другое место?

— Вот завтра и порешаем. Есть у меня мыслишка, — кивнул Эрлинг.

Бриттов отсадили подальше, рядом разместили ульверов, но пир уже так не радовал.

Я резко открыл глаза и увидел Ингрид, подкрадывающуюся ко мне с кувшином в руках.

— Ингрид?

Она вздрогнула, выронила кувшин, обдав подол водой, и закричала:

— Что ты наделал? Всё из-за тебя!

И опрометью выбежала из дома.

Из-за ее крика проснулся Фольмунд и заревел. Молоденькая рабыня подбежала к нему, взяла на руки и затрясла тарахтушкой. Мать подошла, увидела лужу, кликнула другую трэллку убрать.

— Чего это она? — недоуменно спросил я.

— Да всё переживает, что у тебя жена есть, — улыбнулась Дагней.

— Так вроде ж вчера смирилась.

— Как видишь, не смирилась. Хотела отомстить тебе, водой облить. Лучше б лежал смирно, может, и утихомирилась бы.

— Еще чего?

Я неспешно потянулся, вылез из-под одеяла, едва не вляпавшись в грязь, разведенную своевольной девчонкой, натянул носки и принялся за обмотки.

— Раньше она тихой была. Видать, набаловала ты ее. Ты и отец.

— Набаловала?

Голос матери слегка поменялся, и по моей спине прошли мурашки. Ох, нехорошо я сказал! Ох, и прилетит же сейчас мне!

— Набаловала? А нечего сопливым девчонкам, еще первой крови не знавшим, руны давать! Неужто без руны не довел бы?

Я накручивал обмотки так медленно, как мог, лишь бы не выпрямляться и не глядеть разъяренной Дагней в глаза.

— Да какая первая кровь? — умиротворяюще пробурчал я. — Поди, уж коленку-то она разбивала.

— Это пусть тебе жена расскажет, — уже спокойнее проговорила мать. — И пока тебя не было, Ингрид так не поступала. Всегда послушная: что скажешь, то и делает. И с Фольмундом мне помогает, и вяжет-ткет вечерами, и Эрлингу, коли что, весточку донесет. В городе, правда, на нее многие обижаются. Детворой вертит как вздумается, старших задирает. Хакан говорил, что она к нему на площадку просилась, мол, руна-то у нее есть, так пусть учит ее, как топором махать да строй держать.

Я осторожно распрямился, а мать уже и не злится. Сидит, глаза утирает.

— А куда ей? Она же мала совсем, да и не к Фомриру, а к Орсе ей прислониться должно. Теперь, поди, и вовсе разум потеряет. Раньше-то она всё тянулась к женскому, думала справной женой стать. А раз ты уже женился, не приведи Орса, еще в хирд захочет податься.

— А причем тут моя женитьба?

Мать встала, махнула рукой.

— Вот же вы, мужчины, бестолочи! Окромя своих кораблей и деревень и не видите ничего! Всё, поговорили и будет. Иди за стол. Или лучше кислого молока налить?

Обрадовавшись, что непонятный и тягостный разговор закончен, я выпалил:

— Да какое молоко? Я ж хускарл. Меня та медовуха ничуть не задурманила.

Я уселся за стол, мама сама подавала мне угощение. Не успел я и ложки проглотить, как стукнула дверь. Я думал, это Ингрид вернулась или отец, но это был Инго с раздражающе длинной челкой.

— Доброго утреца! — робко сказал он. — Я войду?

— Эрлинг ушел к Кнуту, — вместо приветствия сказала мать.

— Не, я не к лендерману. Я к Каю.

— Сядешь с нами?

— Не, я не голоден.

А сам от запаха жирной похлебки аж позеленел. Его-то медовуха пробрала изрядно и до сих пор еще не выветрилась.