Книга Идеальный донор. Академия-2, страница 129 – Наталья Бутырская

— Тогда старшую Сю.

— Она не так уж и уродлива, если, конечно, господин предпочитает землистый цвет лица и широкий, как у лягушки, рот. Хотя вот моя Юйлань хороша на любой вкус: светлая кожа, блестящие волосы, тоненький носик, ножки маленькие, как у благородной. А голосок как водица журчит. Она точно сможет угодить высокородному господину. Если вдруг она придется ему по нраву, то моя Юйлань отблагодарит и уважаемого старосту, и родную деревню. Кто не знает ее чистого и доброго нрава?

Старуха хмыкнула. Девица та была на редкость заносчивая и вздорная, впрочем, если ей что-то было нужно, то она готова была расстелиться и стать наимягчайшим ковриком. Если кто и сможет влезть в постель к благородному господину, то только она. Старуха лишь не хотела соглашаться сразу, чтобы семейка Юйлань запомнила, кому обязана такой честью.

— Не знаю… А вдруг она оплошает и рассердит господина? Она же не разбирается во всех тонкостях этикета. Ты сама сказала, эта птица не чета каким-то чиновникам, у нашего гостя благородная кровь и тонкий вкус.

— Моя Юйлань училась игре на флейте, немного играет в го и может развеять скуку сказками и песнями. Ты же знаешь, что мы ее готовили… — женщина замялась, не зная, как выразить мысль. — Мы в долгу не останемся. Как только Юйлань увезут в Киньян, наша благодарность достигнет Небес.

— Хорошо. Я поговорю с мужем. А вы пока подготовьте девицу. Нарядите, прихорошите, напудрите.

Когда благородный господин подходил к выделенному ему дому, перед крыльцом уже выстроились слуги, согнутые в поклоне, все в своих лучших одеждах. Старик представил каждого из них, а в конце подвел Юйлань.

— Это ваша личная служанка. Она с радостью исполнит любое желание. Но если она вам не по нраву, можем показать и других девушек.

Юйлань изо всех сил сдерживала эмоции, стараясь выглядеть скромной и послушной, но то и дело косилась на лицо господина. Сказать по правде, его лицо было таким непримечательным, что сними он шелка и украшения, она бы его и не узнала. У слуги вид был поинтереснее.

Господин же зевнул и проследовал мимо, даже не глянув на шелковый бледно-зеленый халат, за который семья Юйлань отдала немало монет проезжающему торговому каравану, не заметив черепаховую заколку в ее волосах, не обратив внимания на ее бледное от волнения и тонкой пудры лицо.

— Сойдет, — бросил он. И Юйлань тут же побагровела.

В этот день больше ничего девушке добиться не удалось, возле господина все время крутился этот слуга с косичкой. Лишь когда начали готовиться ко сну, Юйлань умудрилась проскользнуть в опочивальню и сделала вид, что готовит постель для господина. А они словно забыли о ней и продолжали разговор.

— Ах, я уже не в силах выносить такие условия. Ты посмотри на эту мебель? Она что, из сосны сделана? От нее же воняет. А белье из грубого льна? Я чувствую, что не смогу уснуть этой ночью.

— Вы сами выбрали столь тяжелый путь, — смиренно возразил слуга. — Неужели он того стоит?

— Конечно, стоит. Ты посмотри на него! — и господин бережно развернул свиток. Юйлань вытянула шею так, что стала похожа на цаплю, чтобы разглядеть, что там нарисовано. — Какой чистый взгляд! Сразу виден его нрав. А брови? Словно крылья сокола. И ведь я так и не отблагодарил его.

— И ради этого вы бросили своих наложниц, дворец, ковры и приемы?